Долгая Земля
Шрифт:
44
На смотровой площадке царила тишина. Джошуа был один. Вернувшись на борт, Лобсанг немедленно удалился за синюю дверь, а Салли в свою каюту. Внезапно «Марк Твен» начал перемещаться по мирам со скоростью танца чечеточника. Джошуа выглянул в окно. Снаружи, небеса беспорядочно двигались, ландшафты чередовались, реки, извивались точно змеи, а миры Джокера мерцали как фотовспышки. На дирижабле скрипело все, что могло скрипеть, словно древний чайный клипер, идущий вокруг мыса Горн, а само перемещение
Салли вышла на палубу, кипя от злости.
– Что, черт возьми, он делает?
У Джошуа не было на это ответа. Но он снова был обеспокоен странной неустойчивостью и импульсивностью Лобсанга.
Репликант появился из-за синей двери.
– Друзья мои, я очень расстроен тем, что встревожил вас. Мне не терпится достичь цели нашей миссии. Как я уже сказал, тролли многое поведали мне.
– Ты узнал, что их тревожит, — сказала Салли.
– Как минимум, я многое прояснил. Короче говоря, тролли, и вероятно эльфы и другие гуманоидные расы, действительно бегут от чего-то, но это не является физической угрозой — скорее это чувство в их головах. И это подтверждает то, что мы узнали от троллей в Счастливом Приземлении.
– Чувство походит на невыносимую боль, вроде приступа мигрени, и оно разносится по мирам с запада на восток. Были даже случаи самоубийства. Существа сами бросались с утесов, не в силах больше переносить это мучение.
Джошуа и Салли переглянулись.
– Монстр, порождающий мигрень? Это что , «Звездный путь»?
– спросила Салли.
Лобсанг выглядел озадаченным.
– Ты говоришь об оригинальном сериале или...
– Он спятил. Джошуа, у дирижабля есть ручное управление?
– Этого я не знаю. Но в одном у верен точно, у Лобсанга очень острый слух.
– Джошуа абсолютно прав, Салли...
– Тролли понимают, что прибывает? Кто-нибудь из них видел что-нибудь?
– Насколько я могу судить, нет. Но они представляют себе это как некое масштабное физическое воздействие. Для них это некое сочетание материального и абстрактного. Как приближающийся лесной пожар, возможно. Стена боли.
Жалобные скрипы корпуса «Марка Твена» начинали беспокоить Джошуа. Он понятия не имел, какой максимально безопасной скоростью перемещения обладало судно. И внезапное падение на такой скорости в неизвестном мире, с неведомыми опасностями, казалось ему, по меньшей мере, не самой радужной перспективой. Цифры на землеметре приближались у же к двум миллионам.
Но Лобсанг говорил и говорил, очевидно, не обращая никакого внимания на такие мелочи.
– Еще не время поделиться с вами всеми моими догадками, достаточно сказать, что без сомнения мы имеем дело с неким подлинно психическим явлением.
– Вот моя гипотеза. Люди неким образом передают свою человечность. Мы ощущаем друг друга. Но мы слишком долго прожили на нашей планете, абсолютно пропитанной человеческими мыслями. Мы даже не замечаем этого.
– Только пока не удаляемся от нее, - сказал Джошуа.
Салли взглянула на него с любопытством.
– Я полагаю, что когда-то давно некоторые из этих существ, эльфы и тролли и возможно другие разновидности, действительно перемещались
Джошуа взглянул на Салли. Он не ожидал ничего, кроме скептицизма от нее. Но на удивление, она выглядела вдумчивой.
– О чем думаешь, Салли? — спросил он.
– То, что все это неправдоподобно. И все же... мы с тобой довольно схожи. Скажем, если я приду в город по какой-то причине, давно привыкнув к одиночеству, я начинаю нервничать как кошка в комнате полной кресел-качалок. И я не могу дождаться, чтобы уйти, что-то отталкивает меня, заставляя переместиться обратно в пустые миры, где я чувствую себя комфортнее.
– Но ты не бежишь, верно? И ты не замечаешь этого остальную часть времени. Как рыба не замечает воды.
Удивительно, но Салли улыбнулась.
– Это очень в духе Дзэн. Ты рассуждаешь почти как Лобсанг.
– Она внимательно посмотрела на него. — А что насчет тебя?
«Она знает, — подумал он. — Она знает все обо мне». И все же он колебался перед ответом.
А потом он поговорил с ними, на этом стремительно перемещающимся дирижабле, более открыто, чем с кем-либо, даже с сестрой Агнес или офицером Янссон, о своих внутренних ощущениях.
Он рассказал им о специфическом давлении в голове, которое испытывал всякий раз, когда возвращался домой. Нежелание, которое, в конечном счете, превратилось в физическое отвращение.
– Это нечто в моей голове. Это прямо как в детстве, когда тебе нужно пойди на праздник, куда все рвутся, кроме тебя. Словно ты физически не можешь сделать другой шаг, ибо некое магнитное поле отталкивает тебя.
Салли пожала плечами.
– Я никогда не ходила ни на какие праздники.
– И ты антисоциален, Джошуа, - сказал Лобсанг.
– Мы и так это знаем. Так в чем
суть?
– Дело вот в чем. Независимо от того, что вызывает это, я ощущал нечто подобное здесь. На дирижабле. Давление, которое мешает двигаться дальше. — Он закрыл глаза. — И оно усиливается по мере дальнейшего перемещения на запад. Я чувствую его. Как глубокое отвращение. Я могу выдержать его, пока мы остаемся на месте, но с ним сложнее совладать, когда мы продолжаем путешествие.
– Что-то вдалеке на западе отталкивает тебя? — спросил Лобсанг.
– Почему ты раньше не рассказал мне это? — сердито спросила Салли. —Я раскрыла тебе тайны о моей семье и слабых местах Я открылась перед тобой, — сказала она почти с рычанием.
– А ты все время скрывал это?