Доминион. Воссоединение
Шрифт:
— Именно. Двигайся ремонтными магистралями, про которые я тебе еще расскажу. Ради всех святых, не высовывайся в коридоры. Не используй магнитную карту, которую стащил у одного из руководителей проекта. Станция строилась в расчете на обстрелы из космоса, поэтому может функционировать и при шестидесяти процентах разрушения. Как я и сказал, разрушить ее очень тяжело…
— Какой же силы должно быть взрывное устройство?
— А ты послушай меня внимательно, не перебивая, тогда узнаешь! Нынешние хозяева далеко не дураки, но большие раззявы. Вооружили станцию всеми мыслимыми системами обороны, но не озаботились прикрыть стартовую площадку. Я был там недавно по делу. Корабли стоят без должной охраны. Можно свободно взойти на борт, никто и ухом не поведет…
— Я
— Ну, ты и тупой, парень! Корабль, малец, это в первую очередь, что?
— Корпус, оружие… двигатель…
— А что питает энергетическую установку корабля?
— Реактор!
— Реактор, — подтвердил дед. — Вот готовый взрыватель. Тут сдетонируют не только корабли, но и кое-какие узлы станции. А еще с сотню ускорителей, которые разбросаны по сотам. После такой встряски даже этот объект не выдержит! Как миленький разлетится на куски! Твое дело добраться до самого большого корабля в доке и вывести его реактор из строя. Главное — отрубить аварийный блокиратор, он включится сразу после аварии и переведет реактор в режим ожидания. После с главного пульта вынимаешь магнитные резонаторы и кристаллоидные стержни и получаешь неконтролируемую реакцию, которую остановить невозможно. У тебя будет минут двадцать или тридцать, прежде чем все здесь разлетится к чертям. К тому времени мы должны быть далеко в космосе. И не волнуйся, без тебя не улечу. План понятен?
— На словах как будто просто. Что еще мне следует знать, прежде чем я уйду?
— А вот что.
Дед подробно объяснил способ путешествия по ремонтным магистралям станции и еще раз напомнил, как добраться до ремонтного бота, где он будет меня ждать на обратном пути.
— Рыжее чудовище с собой потащишь?
— Конечно! Я нашел его еще глупым котенком — кто-то привез на корабле. Он провалился в сточную трубу под взлетной площадкой. Почти три дня там пролежал в воде. Замечу, никому не было дела до его мяуканья. Когда я достал его оттуда, он был полумертвый от усталости и голода. Я спас его, и теперь каждый день он является живым напоминанием о безразличии людей.
Увалень, словно почувствовав, что речь идет о нем, потягиваясь, неслышно подошел к деду и потерся рыжей шкурой о его замасленные штаны, выражая, таким образом, свою кошачью любовь. Не знаю, как остальные, а я не питал особой любви к этим животным. Кошачьи для меня были синонимом слова «опасность». Слишком часто я встречался с его мутированными собратьями. Снежный кот Сетани — бесшумный убийца ночи, которого можно увидеть только тогда, когда он вцепится тебе в лицо.
— За три года я привык к нему. Обычно после смены по вечерам бывает чертовски скучно. Не с кем даже перемолвиться словом. Хотя надо было его назвать Лентяем. — Гладя рукой рыжую голову, дед нежно глядел на своего питомца. — Он не дурак. Все понимает…
— Ладно, как скажешь. Сам потащишь его рыжую тушу на горбу!
Быстро перекусив вареными овощами и сбрив бороду, я позаимствовал у деда инструменты и приступил к делу.
Мой путь лежал по бескрайним ремонтным магистралям, в кабине, которая могла на любом отрезке пути остановиться. Она также могла путешествовать в любом направлении как по горизонтали, так и по вертикали. Кабинка была небольшой, но ехала шустро, примерно километров восемьдесят в час.
Инженерные сооружения, словно вены, пронизывали станцию, играя роль резервного подхода к любому участку сот. Древние создатели постарались построить станцию с расчетом на долгую эксплуатацию, которая могла длиться тысячелетия. И им это неплохо удалось.
Магистраль была чистой, без следов коррозии металла. Кабинка скользила по хорошо смазанным путям без всякого скрипа и скрежета. Сверившись с электронной схемой, которую мне одолжил дед, я понял, что прибыл на место.
Лестница вывела к облупленной стене, за которой слышались приглушенные голоса полетных диспетчеров. С трудом вдавив в стену кнопку, я вышел на ярко освещенную поверхность
Пока я так бродил, неподалеку опустился огромный красавец корвет, покрытый золочеными звездами Империи. Это было то, что надо! Из корабля вышла какая-то процессия и удалилась.
Ступив на трап, я нагло стал подниматься на борт, когда откуда-то сверху раздался лязг, перешедший в грохочущие шаги.
— Эй, куда прешь на «Судьбу Империи»? Жить надоело или здесь работают одни олухи, не способные увидеть символ правящего дома?
В проеме показался бронированный монстр, наставив на меня с десяток стволов. Жужжа серводвигателями, охранник, раскрашенный золотыми фениксами Империи и крестами Единого, спустился, оттеснив меня с трапа. На его скошенной грудной плите светилось: «040».
— Это закрытая для обычного персонала территория. Ты должен был это знать!
— Знал, ну и что? — нагло заявил я.
— А раз знал, значит, сделал это намеренно! Я могу раздавить тебя, как слизняка, если пожелаю.
— Не спеши! Это Императорский корвет, а у меня, — я показал блестящий цилиндр, — разрешение на его техническое обслуживание. Я тестер.
— Чье разрешение? — рыкнул охранник, неуловимым движением выхватывая цилиндр.
— Осторожнее! Не сломай его, дубина, а то пожалеешь! Поверни утолщение один раз по часовой стрелке, а потом дважды против. Сообщение выдал верховный координатор базы. Наши приборы зафиксировали слишком интенсивный остаточный след. Меня отправили проверить.
— Меня об этом никто не информировал… Охранник, застыв железной статуей, долго размышлял, прежде чем проделать все операции. Склонив голову набок, стал с нетерпением ждать эффекта. Я отступил на шаг.
— А по-моему, ты морочишь мне голову! — заключил он через полминуты. — Ты расскажешь правду! А после того, как я оторву твои яйца, ты еще и запоешь чудным фальцетом…
Выхватив из манипулятора гранату, я избежал попытки сгрести меня в охапку и побежал вверх по трапу. Чертова граната не сработала! Разъяренный охранник, вращая роторами скорострелок, прицелился мне в спину, когда вибрация в голове заставила меня скривиться. Мой преследователь, закачавшись на колоннообразных ногах, выдал через внешние динамики жуткий вопль, кувырком влетая внутрь и падая на толстый ковер. Пропахав по нему пять метров, он задергался, сшибая все, что попадалось ему на пути.
«Лучше поздно, чем никогда», — подумал я на бегу.
Но ментальное поле ослабло настолько, что его трудно стало называть убийственным. Неужели брак при изготовлении изделия?
— А вот это нехорошо…
Мощный удар сзади опрокинул меня на пол. Выронив гранату, я в перекате ушел в сторону. Заметив периферийным зрением солдат в позолоченных костюмах, сшиб одного из них подсечкой. Увернув голову от приклада второго, кулаком попал в пах третьему. Захрипев, тот на волос промазал мимо моего горла церемониальным ножом. Пока второй вновь замахивался, я успел вскочить с пола и дотянуться носком сапога до позолоченной маски в виде головы волка. Вбив хрупкий металл в его лицо, поднял с палубы нож в форме языка пламени и без раздумий вогнал его в глазницу волчьей головы. Второго добил невидимым для глаза ударом по шее, рассекая плоть. Фонтан крови вырвался из его горла, забрызгав стены отсека. На головах у этих субъектов были закреплены тонкие обручи ментальных щитов. Понятно теперь, почему на них не подействовало излучение.