Дорога без тебя
Шрифт:
Ругаться с этой рыжей девицей я не планирую. Поэтому отпускаю ее, усмехаюсь, разворачиваюсь и иду к лифту.
— Пожалуйста, — громко говорит она вслед, когда двери кабины уже практически закрыты.
Значит, вот как Саша решила? Что между нами все кончено?
“— Как ты думаешь… мы сможем быть с тобой вместе? Как нормальные люди.
— Не знаю”.
Конечно, мы не могли быть вместе как нормальные люди, ведь мы с ней оба явно ненормальные, свихнувшиеся друг на друге сумасшедшие. Но видимо, ей нужны были гарантии, обещания. Но я ведь дал их на Мальдивах и что
Смотрела мне в глаза на Мальдивах, трахалась, кричала подо мной и делала это все только, чтобы отвлечь. Даже утопила мой телефон специально, чтобы я был без связи. Можно ли так притворяться, как это делала она? Когда смотрела на меня своими зелеными глазами так, будто никого нет в этом мире важнее для нее? А может, она еще и трахалась со Смоляновым? Эту мысль я вынести не мог. Да, они ночевали в одной комнате, но я, черт возьми, был уверен, что между ними ничего не было. Не могу объяснить, откуда взялась эта уверенность. А может быть, я лишь хотел, чтобы все было именно так, поэтому убеждал себя.
Итак, она уехала к мужу. Решила вернуться к нему? Гневно усмехаюсь после этой мысли.
Я так дьявольски злился. Не мог на нее смотреть, слышать, хотелось разорвать ее на части, но я не готов был ее отпускать. Она отравила меня, давно и основательно. А я уже и перестал бороться с этим адским чувством.
Стоило мне лишь раз ответить на ее гребаный вопрос не так, как она хотела, и Саша решила — это все, конец. Собрала вещи и исчезла. Что за чертовщина?
Как много я за ней бегал? Постоянно искал встречи, не мог не коснуться, когда она была рядом. Находил ее в толпе, приезжал, подстраивал обстоятельства так, чтобы мы оказались в одном месте в одно время. Как много чертовых раз я делал гребаный шаг на встречу! А она будто не замечала, не видела, как влияет на меня. Я словно сошедший с ума по сучке пес, вечно бродил рядом, охраняя ее от всех вокруг.
Никогда не был ревнивым. Мне было посрать, с кем трахается моя жена. Я был даже рад, что есть кто-то ещё, и она меньше ест мне мозг. С Сашей становился свихнувшимся собственником. Хотел, чтобы она была всегда рядом, на расстоянии вытянутой руки. Обожал все в ней — запах, голос, цвет глаз. Больше всего обожал то, как она смотрит на меня. Никто и никогда не смотрел так. Я тонул в гребаной зелени ее взгляда, становился, как пластилин, готов был сделать что угодно, лишь бы меня никогда не покидали эти глаза. Идиот.
Она меня подставила и даже, сучка, не извинилась. Зато умудрилась обидеться и умотала обратно к мужу.
Но я не собирался ее отпускать. Никогда. Я ведь предупреждал ее, что без нее подохну, а она, черт возьми, не поверила.
Уголовное дело было в полном разгаре, поэтому я подписал подписку о невыезде из города. Мне грозило от двух до семи лет лишения свободы, если все пойдет совсем по пессимистичному сценарию.
Конечно, я, мать твою, злился. Не знаю, осознавала ли до конца Саша, что натворила.
Смолянов слил тот компромат, что хранил его отец на меня. Сам подстроил все так, что приказал не тревожить Аркадия, пока тот продолжал праздновать свой день рождения. Ведь его отец мог вовремя вмешаться, чтобы ситуация не стала настоящей катастрофой, но стараниями Смолянова, этого не произошло. А чтобы наверняка мне никто не смог помочь, он отправил мою жену на шопинг в Милан. Элиона, при всей своей стервозности, сразу бы поняла, что дело пахнет жареным и достала бы своего празднующего отца из-под земли.
А я был на Мальдивах. Наверное, окажись я вовремя в Москве, или будучи способен хотя бы ответить на звонок, все могло обойтись малой кровью. Или если бы Аркадий Смолянов был в городе, все можно было быстро уладить. Успеть до того, пока все это перерастет в грандиозный скандал, от которого уже так легко не отмыться. Еще и эти фотографии с Мальдив, где мы с Сашей, окончательно разозлили Смолянова-старшего. И он решил мне не помогать вовсе. Зачем ему зять, который не может удержать член в штанах и так подставляет честь дочери. И самое главное, делает это публично. Ни для кого не было секретом, что я трахаюсь направо и налево с первых дней брака, но пока это не становилось достоянием общественности, Аркадия Смолянова сей файт не волновал.
Теперь на мне весит уголовное дело, счета заблокированы, Смолянов-старший прекратил со мной любимые контакты. Откровенно говоря, я в абсолютной заднице. И для полноты картины — Саша умотала в Питер, к мужу, а я даже не могу за ней поехать.
Я резко, с яростью удалил по рулю и отправился домой, к мини-бару. Трахать никого, кроме Саши не хотелось. Уже давно не хотелось. Только с ней это всегда было так остро, ярко, до звезд в гребаных глазах. И даже не это важно. С ней секс не был пустым, как с другими. Сложно объяснить, как такое возможно. Но с ней после хотелось остаться рядом, с ней секс — это близость, а не только физиология. Тупо, но вот так вот меня закрутило.
Около входа в квартиру меня встречает Элиона. Красное платье, алые губы. Наверное, это красиво. По крайне мере, она точно считает, что красиво. И да, моя жена внешне была очень симпатичной. Но все это — глубокое декольте, хищный взгляд, острый язычок, облизывающий губы — слишком пошло. Она пыталась привлечь мое внимание. Всегда. Говорила, что любит. Ее любовь, видимо, такая же больная, как моя к Саше. И такая же непрекращающаяся вне зависимости от обстоятельств. Столько я всего наворотил, что любая другая уже прокляла бы меня и сбежала, но не Элиона.
Открываю дверь, пропускаю ее. Скандалить на лестничной площадке хочется меньше всего.
Элиона довольно улыбается и цокает на высоких каблуках внутрь квартиры. Садится на край дивана, где я недавно трахал Сашу. Картинки так ярко всплывают в голове, что на секунду пересыхает горло. Тот секс был злым, грубым. Хотелось наказать, подчинить. Чтобы ей было, возможно, даже неприятно. Потому что мне было, пиздец, как тошно сидеть в СИЗО два дня. Но в итоге от злого выброса эмоций кайфанули оба.