Дорога в никуда. Книга вторая, часть вторая
Шрифт:
– Ты что, мать? Я тебе подруга или кто? Зачем ты по этим очередям толкаешься, мерзнешь и ноги натружаешь, почему ко мне не обращаешься!?
– Понимаешь Маш, ну не собиралась я вообще холодец-то делать. А тут соседка снизу стучит в дверь, говорит в магазине ножки "дают". А я возьми и поддайся этому стадному чувству, тоже подхватилась и побежала. Да и не ожидала, что там такая очередь. Хотела уж вернуться. А тут меня в очередь пустили, отказываться неудобно, думала вроде недалеко, достою,- оправдывалась Ольга Ивановна.
– Ну и что достояла, вон синяя вся,- Анна Николаевна укоризненно
– Да нет, не стала, ушла, там еще часа два стоять, не меньше, - не стала уточнять, что ей пообещали ножки в другом месте, Ольга Ивановна.
– Ну, ты даешь, Ивановна. Ведь вроде умная баба и лет уже сколько, а туда же, полезла. Тебе что эти ножки так нужны? Хочешь тебе без очереди, с черного хода их продадут? Но не советую, там такого привезли, что и брать не стоит. Поверь мне.
– Да ладно, я и так уже раздумала... Слушай, если время есть приходи ко мне, поболтаем, а то я стоять уже не могу, ног почти не чувствую.
– Да, ладно беги... Я сейчас вот только с ковром разделаюсь и зайду к тебе,- заверила Мария Николаевна...
Председательница пришла, когда Ольга Ивановна уже напилась чаю и, лежа на диване, смотрела первую серию фильма "Д, Артаньян и три мушкетера" по Алма-Ате.
– Что там идет-то?- сразу поинтересовалась Мария Николаевна, едва вошла в квартиру.- Ой, и ты эту дрянь смотришь!? Я как увижу Боярского в роли Д,Артаньяна, так мне прямо дурно становится. Сколько лет ему было по книге?- спросила она, снимая сапоги и одевая пододвинутые хозяйкой тапочки.
– Девятнадцать ему было.
– А Боярскому когда снимался, наверное все сорок,- гостья подсела к столу, куда Ольга Ивановна поставила для нее чашку с блюдцем
– Ну, сорок не сорок, а далеко за тридцать это точно,- с улыбкой отвечала Ольга Ивановна.- Да я это так, почти и не смотрю. Я песни в основном слушаю. Вот что в этом фильме удалось так это песни, особенно музыка.
– А кто ее автор?- Анна Николаевна отхлебнула чай.
– Дмитрий Дунаевский, сын Исаака Дунаевского,- просветила подругу Ольга Ивановна.
– А, ну тогда все понятно, еврей.
– По отцу, конечно, еврей, а вот кто у него мать, не скажу. Но знаешь, я как-то интервью с ним видела, не помню уж в какой передаче, но у него такие широченные, мощные плечи. Помнишь, как выглядел внешне его отец? Обыкновенный тщедушный еврейчик. А этот смотрится просто богатырем, только лицо интеллигентное. Думаю мать у него не еврейка, и фигура ему по ее линии досталась,- пояснила Ольга Ивановна, подкладывая уже варенья.
– Ох, Ивановна, и откуда ты это все знаешь? Я вот смотрю телевизор, не то что, кто там музыку или слова написал, артистов не всех запомнить могу. Ну, кроме, конечно, самых кто раздражает, таких как этот Боярский.
– У тебя, Маша работа слишком ответственная, тебе от нее отвлекаться никак нельзя. А я, сама знаешь, сейчас на облегченном варианте учительского труда. Мне же нет доверия, а значит и нервотрепки меньше,- засмеялась Ольга Ивановна.
– Да нет Ивановна, ты всегда лучше всех во всем этаком разбиралась,- не согласилась Мария Николаевна, отпивая чай и заедая
– Ну, не знаю откуда это у меня. Я ведь даже не столько сам фильм смотрю, а то как актеры играют. Наверное, если бы суждено мне было жить в большом городе, я бы стала завзятой театралкой. У меня ведь родители едва ли не каждую неделю в Харбине в театры ходили и меня иногда брали. А здесь вот только и остается телевизор смотреть.
– Ну, и как ты вот этот-то фильм... как, по-твоему, хорошо здесь артисты играют?- Анна Николаевна, приложив ложечку с вареньем ко рту, вопросительно смотрела.
– Смотря кто, хотя, в общем, здесь актерский ансамбль не очень. Вся четверка мушкетеров... так среднего уровня. Кстати Боярский, я думаю, не самый худший из них. А вот от Табакова я большего ожидала. Его король как тот же кот Матроскин получился. Впрочем, почти все его роли очень однообразны. Ну, а Фрейндлих, это конечно большая актриса. Так, что кроме нее здесь и выделить некого,- дала свою оценку Ольга Ивановна.
– А я вот не могу так определить, хорошо или плохо играет артист. Мне, или нравится, или нет. Вот Боярский, сразу говорю - не нравится. А вот Высоцкий - очень нравился. Причем именно его кинороли, а вот песни уже не так. Не пойму, почему от его песен так все буквально балдеют, а я вот нет. Зато его в "Место встречи изменить нельзя" сколько раз смотрела и без конца смотреть готова. А тебе, насколько помню, он раньше не нравился, а сейчас как?
– Знаешь, Маша, как актер он действительно очень хороший, характерный. Есть актеры характерные, которые отлично играют роли, соответствующие их собственных характерным особенностям. К таковым и относится Высоцкий. Из той же когорты Гурченко, Миронов, Михалков. А есть такие актеры, которые могут любую роль отлично сыграть. Помнишь "Любовь и голуби", ты еще говорила, что не могла узнать актера, который старика играл?
– Да-да, только в конце сообразила, что это Юрский,- подтвердила Мария Николаевна.
– Ну, вот... мне лично такие актеры больше нравятся, для которых нет границ в творчестве, все равно кого, но они сыграют правдиво и достоверно. Такие как Юрский, Смоктуновский, Евстигнеев, Петренко, из женщин та же Алиса Френдлих, Гундарева. А что касается Высоцкого, я как думала о нем, так и думаю - артист отличный, а поэт так себе, уж больно нарочито люмпенского у него много, в расчете на интерес непритязательного слушателя, отсюда и успех в первую очередь у молодежи. Помнишь, я тебе говорила, как Сережку своего за отсутствие художественного вкуса ругала, когда он часами мог его магнитофонные записи слушать...
Они увлеклись разговорам об артистах и не заметили, как фильм кончился, и уже шла передача на казахском языке. Ольга Ивановна переключила телевизор на Москву, там шел "Сельский час"... Анна Николаевна словно очнулась, и до того раскрепощенно-расслабленная, вновь вернулась в "оболочку" председателя Поссовета и заговорила озабоченно:
– Завтра в Алма-Ате начинается Сессия. Помнишь, я тебе говорила, что нас предупредили о возможных эксцессах?
– А может все обойдется и по-тихому пройдет, как обычно и никого не тронут?- попыталась успокоить подругу Ольга Ивановна.