Драгоценный дар
Шрифт:
— Мне нужно быть в суде через десять минут.
— И мне тоже. — Рафф еще на несколько ярдов продвинул автомобиль миссис Форд, затем передохнул. — Если ты думаешь, что я потратил годы, чтобы посадить Уолласа Бакстера за решетку, лишь для того, чтобы ты и твой самодовольный бойфренд вытащили его, потому что я не могу…
— Прекрати, Рафф! Филип не самодовольный, — резко возразила Эбби. — И он не мой бойфренд. Ты знаешь, что он мой жених.
— Хорошо, пусть твой жених. Но он самодовольный! Клянусь, он сидит сейчас в зале суда, в превосходном костюме и шелковом
— Но там будет государственный обвинитель…
— Которому восемьдесят лет. Он спит, а не слушает дело. И всем заранее все понятно, даже если ты не хочешь признаваться в этом. Но я приеду туда, нравится тебе это или нет! А ты отвезешь собаку в ветклинику.
— Ты просто хочешь, чтобы я не доехала до суда!
— Я хочу, чтобы ты отвезла собаку, потому что больше это некому сделать, — бросил он. — Твой автомобиль — единственный, который не пострадал. Я позвоню судье Везерби и попрошу его отложить заседание на полчаса. И тогда мы — ты и я — приедем вовремя. Поезжай к ветеринару и возвращайся обратно.
— Но я не умею обращаться с собаками! — взмолилась Эбби. — Рафф…
— Ты боишься запачкать одежду?
— Дело не в этом. То есть не только в этом. Просто… Я не представляю, что мне с ним делать. Я имею в виду… А что, если он меня укусит?
Рафф вздохнул.
— Пес не кусается, — сказал он, обращаясь к Эбби таким тоном, словно она снова была восьмилетней девочкой. — Он лапочка. Его зовут Клеппи. Это керн-терьер Исаака Абрахама. Собаку везли в клинику на усыпление. Посади его на пассажирское сиденье, довези до клиники, и Фред заберет его у тебя. Все, что я прошу, — это отвезти собаку.
Было прекрасное утро, стрелки часов показывали без десяти одиннадцать. Солнце ласково грело лицо Эбби. За портом Бэнкси-Бей мерцало море, за городом возвышались горы, окутанные легкой осенней дымкой. Автомобильные гудки и рев моторов затихли, когда Рафф наконец навел порядок на дороге.
Эбби стояла неподвижно, с собакой на руках, и слова Раффа эхом раздавались в ее голове: «Это кернтерьер Исаака Абрахама. Собаку везли в клинику на усыпление».
Она знает Исаака, или, точнее, знала его. Пожилой человек жил в миле от города, на Черной горе, куда… куда она больше никогда не приедет. Исаак умер шесть недель назад, и к Эбби в офис пару раз приходила его дочь, которая оформляла наследство. Дочь была деловой, энергичной женщиной, она детально вникала во все тонкости, касающиеся имущества отца, но о собаке не было и речи…
— Ты можешь убрать свою машину с дороги? — сказал ей Рафф. — Ты перекрываешь движение.
Она перекрывает движение? Оглянувшись вокруг, Эбби поняла, что так оно и было. Неким магическим способом Рафф переставил все машины, попавшие в аварию, к обочине дороги. Он приказывал, а люди повиновались. Таким был Рафф. Прибыло несколько эвакуаторов,
Проблем не было. Все, что ей оставалось делать, — это сесть в машину, вместе с собакой, и отправиться в ветклинику.
Но… отвезти собаку, чтобы ее усыпили?
— Пусть это сделает Генриетта, — сказала Эбби, оглядываясь в поисках леди, которая, как ей было известно, возглавляла приют для домашних животных.
— Генриетта перевозила целый грузовик с собаками, и теперь ей надо разыскивать их, — отрывисто сказал Рафф.
— Но ведь у нее есть приют…
— И что?..
— Значит, этого песика надо отправить туда. Но не усыплять же!
Лицо Раффа отвердело. Эбби знала это выражение. Жизнь у Раффа не была легкой, она тоже это знала. И если он даже не хотел чего-то делать, все равно делал то, что было нужно.
— Эбби, я знаю эту собаку, давно ее знаю. — Тон его вдруг стал ледяным. — Я привез этого пса в приют для животных в тот день, когда умер Исаак. Дочь не захотела взять собаку к себе, и никто не захотел. Единственный человек, который любит этого пса, — это садовник Исаака, но Лайонел теперь снимает жилье, и он не может взять собаку к себе. Приют же переполнен животными. Клеппи жил там шесть положенных недель, и в приюте его больше не могут держать. Фред ждет. Инъекция не будет болезненной. Все произойдет очень быстро. Не раздумывай, Эбби. Отвези его, и я жду тебя в суде.
— Но…
— Сделай это! — Отвернувшись от нее, Рафф направился к эвакуаторам.
Он только что отдал Абигейл Каллахэн песика, и она выглядела совершенно растерянной.
Она выглядела очаровательной…
Но ему пора перестать думать о ней как об очаровательной женщине. Подростком Эбби, казалось, была его частью, но вот уже десять лет, как она смотрит на него с презрением. Из смешливой девочки, которой всегда была, она превратилась в женщину, которую он уже больше не любит.
Потому что он убил ее брата.
Странная кличка у собаки — Клеппи. Рафф не должен был называть его кличку.
Но все равно Эбби узнала бы ее. На собаке был голубой пластиковый ошейник — стандартный ошейник для всех собак в приюте, но кто-то прикрепил к ошейнику брелок с именем, видимо сняв его со старого ошейника, будто предоставив собачке право оставаться личностью до самого конца…
Клеппи.
Имя было написано от руки на обратной стороне круглой металлической пластины, похожей на медаль.
Эбби посадила пса на переднее сиденье — он снова повилял хвостом, повертелся на месте и затих, — и не могла удержаться, чтобы не взглянуть на обратную сторону медальона-адресника.
Это действительно была медаль. Эбби не могла отвести от нее глаз.
Старик Абрахам совершил нечто героическое на войне. Об этом ходили слухи, но у них не было подтверждения. И теперь она узнала, что это правда. Медаль чести висела на ошейнике грязного бездомного существа, называемого Клеппи.
Песик снова взглянул на нее. Его карие глаза были огромными.