Древо Иуды
Шрифт:
Он медленно перешел в библиотеку, по-прежнему хмурясь, испытывая смутное недовольство, но не из-за самой Фриды, так близко принявшей к сердцу его интересы, а, скорее, из-за ее манеры излагать очевидное. Можно подумать, он сам не знает, во что ввязывается. Абсурд. Книги, о которых она говорила, в основном представляли собой толстые фолианты по искусству, но хотя его взгляд и был устремлен на них, он словно их не видел. Наконец, слегка вздрогнув, он пришел в себя, решил не приносить из подвала стремянку, а воспользоваться длинной табуреткой с ящичком, занимавшей постоянное место перед камином.
Всего три книги теперь оставались в конце верхней полки. Он почему-то заторопился и, потянувшись вбок, захватил все три тома сразу. Однако, когда попробовал их приподнять, потерял равновесие и, по-прежнему удерживая книги над головой, был вынужден сделать шаг назад, после чего рухнул с табуретки прямо на пол.
— Отлично, — прокомментировала она, — вы проявили завидную ловкость.
— Да… — сквозь зубы процедил он, — но кажется, я потянул спину.
— Вы действительно упали со всей силы. Теперь посидите, не шевелясь.
Он осторожно устроился на краю табуретки и, прижимая руку к ушибленному месту, смотрел, как она заворачивает в бумагу книги по искусству.
— Ну что, лучше? — спросила она, завершив работу.
— Не совсем. Но это пустяки, пройдет.
— Если нет, то обязательно этим займитесь. На ночь примите аспирин, и пусть Артуро вас разотрет. В доме найдется противовоспалительная мазь?
— Кажется, в аптечке есть тюбик.
Она по-прежнему сочувственно смотрела на него, наклонив голову набок.
— Жаль, что приходится вас оставлять, но… Итак, не забудьте, мазь и аспирин после ванны. Нет, не вставайте. Я сама найду дорогу. А как насчет завтра? Скажем, в десять часов?
Он согласно кивнул, стараясь как можно меньше шевелиться, и, когда она ушла, посидел еще несколько минут, ощупывая спину. Убедившись, что все вроде бы цело, он поднялся и начал расхаживаться, хотя и с трудом. Список был составлен, теперь ему предстояло договориться с юристом. Он подошел к телефону, набрал номер Штигера. Ответила девушка-секретарь, говорившая по-английски нараспев, как все местные швейцарцы, учившие язык в школе.
— Прости-и-те, мистер Мори-и, герр Штигер сейчас в Мюнхене.
— Когда вернется?
— В субботу утром. Но если это ва-ажно, я ему позвоню.
Он задумался на секунду.
— Суббота подойдет. Запишите меня на одиннадцать.
— Очень хорошо, мистер Мори-и. Я лично сообщу герру Штигеру.
Положив трубку, он резко повернулся и тут же пожалел об этом, поморщившись от боли. Какая досада, что Штигер в отъезде; он хотел, чтобы все было сделано быстро, да, без проволочек. Его первоначальная уверенность, граничащая с экзальтацией, почему-то иссякла, он затосковал по Кэти: ему так не хватало прикосновения ее губ, милого одобрительного взгляда. Для того, кто привык радоваться собственному обществу, было довольно странно, что теперь ему не нравилось быть одному. Если бы только мадам фон Альтисхофер не умчалась так быстро… Какая она все-таки молодец, что помогла ему в трудную минуту. Мысль об обеде в одиночестве не добавила оптимизма,
— Это была последняя новость.
Досадливо крякнув, он выключил радио и отправился наверх, напоминая себе, что нужно принять витамины.
Глава XVI
На следующее утро ровно в десять раздался звонок в дверь, и Артуро, с более загадочным выражением, чем обычно, провел мадам фон Альтисхофер в гостиную, где Мори сидел на диване перед открытой голландской горкой и задумчиво разглядывал коллекцию китайского фарфора.
Поздоровавшись с гостьей и попросив разрешения не вставать, он красноречиво махнул рукой.
— Роковая деспотия собственности. Все это придется упаковать. А ведь я приобретал каждую вещицу с большой радостью, сплошные подлинники, эпоха Канси, и никак не думал, что с ними в результате будет столько хлопот.
— Я все упакую, — спокойно ответила она. — Так что вам никаких хлопот не будет. Но для начала скажите, как ваша спина?
— Не хуже, надеюсь, хотя спал я плохо. А еще у меня появилась какая-то странная хромота.
— Хромота?
— На правую ногу.
— В таком случае вы должны немедленно этим заняться.
— Нет, — отмел он предложение. — Ничего серьезного. Потерплю еще денек — и все пройдет.
Развернувшись от горки, он поймал на себе ее взгляд, настолько встревоженный, что даже вздрогнул.
— Что-нибудь случилось, Фрида?
— Нет-нет, — быстро ответила она, вымученно улыбнувшись. — Я просто задумалась о вашем недомогании. Надеюсь, вы сумеете пойти на сегодняшний прием.
— Какой прием?
— Что значит «какой»? Естественно, у Леоноры.
— Впервые слышу.
— Уверена, что вы приглашены. Мы все идем, вся наша компания. Должно быть, произошла ошибка, что вас не поставили в известность. Значит, пойдете со мной, да?
Он прикусил губу, расстроившись, что о нем забыли в этот последний час, — видимо, для остальных он уже отрезанный ломоть.
— Я слишком занят. В любом случае прием с лекцией и был моей лебединой песней. Меня больше не интересует легкомысленная чепуха Леоноры.
— Мне очень жаль, мой друг. Я знаю, что для вас все здесь закончено и что вы должны войти в то общество, куда едете, если вообще возможно найти его среди тех… нецивилизованных людей.
— У меня будет Уилли и моя дорогая жена, — резко произнес он. — И моя работа будет заключаться в том, чтобы сделать людей цивилизованными.
— Ну конечно, вы будете очень счастливы, — согласилась она примирительным тоном. — И все же, трое — это так мало после того интересного общества, к которому вы привыкли. Но довольно, больше ни слова, у вас и без того хватает забот. Я должна закончить с книгами. В другой раз, скорее всего завтра, я займусь фарфором.