Дрянь погода
Шрифт:
Дежурный офицер принял информацию и попросил не вешать трубку. Теряя терпение, Нерия ждала несколько минут. Начал моросить дождь. Нерия закипала, гадая, чем заняты в фургоне доктор Габлер и юная Селеста. Может, профессор демонстрирует ей упражнение «живой спиритический столик», которое в свое время так великолепно сработало на Нерии?
На шее у Нерии висел кристалл полированного розового кварца, который дал профессор, чтобы ввести в русло неиспользованные потоки ее «беззаветной любви». Придурок! Сейчас, наверное, настраивает Селесте внутренние чакры. Нерия не знала, что такое чакра, пока не познакомилась
Дождь уже не накрапывал, а лил. Красная глина под ногами превращалась в жидкую грязь. Подбежал человек с газетой над головой и встал почти вплотную за спиной Нерии.
Он шумно сопел, демонстрируя, как срочно ему нужен телефон. Нерия вслух выругалась и шваркнула трубку.
В полицейском управлении Майами дежурный офицер усердно проверял списки пропавших мужей и невостребованных трупов в морге. Как ни странно, его ждала удача: имя, дата рождения и экстравагантная марка часов одного покойника совпали с заявлением.
Офицер тотчас перевел звонок миссис Торрес в убойный отдел, но, когда детектив поднял трубку, на линии никого не было.
Макс Лэм вылетел из Нью-Йорка в Сан-Диего и оттуда в Гвадалахару, где проспал одиннадцать часов. Проснувшись, он позвонил в гостиницу аэропорта Майами. Бонни не селилась. Макс закурил «Мустанг» и откинулся на подушку.
Он раздумывал, возможно ли, чтобы молодая жена изменяла ему с одним либо сразу обоими записными сумасшедшими. Это в голове не укладывалось. Бонни Брукс, которую он знал, не была вертихвосткой, что ему в ней и нравилось. Однажды она запулила, точно фрисби, черствую пиццу из окна их манхэттенской квартиры, и это был ее самый импульсивный поступок, известный Максу. Что касается секса, она была, можно сказать, в этом вопросе старомодной и с ним переспала только на седьмом свидании.
Через несколько минут Макс Лэм уже отбросил всякие тревоги насчет верности Бонни. Готовность к самообману в подобных делах – результат непомерно раздутого самомнения. А главное – Макс не мог представить, чтобы Бонни возжелала другого мужчину. Особенно такого типа: изгой и псих. Невозможно! Макс хихикнул, выпустив клуб дыма. Она его наказывает, только и всего. Очевидно, еще злится за ураганную экскурсию.
Растираясь под душем, Макс сосредоточился на ближайшей задаче: непокорный Клайд Ноттедж-младший, хворый президент «Даремских Бензина, Мяса и Табака». Максу приказано урезонить старого пердуна, заставить понять всю серьезность последствий отзыва дорогостоящей рекламы из печати. Перед отъездом Макса из Нью-Йорка четыре исполнительных вице-президента фирмы «Родейл и Бернс» порознь наставляли его насчет важности гвадалахарской миссии. Макс понимал, что успех гарантирует ему долгую и прибыльную карьеру в агентстве. Будет «круговая пробежка», как выразилась одна шишка. Переубедить старика – значит одержать победу по всем статьям. А Клайд Ноттедж – упрямый старый хмырь.
Такси доставило Макса в жилой район, к клинике «Арагон» – двухэтажному оштукатуренному и свежеокрашенному зданию, вокруг которого разбили пышные цветники. Вестибюль клиники свидетельствовал о недавней реконструкции, не коснувшейся, к сожалению, системы вентиляции.
Макс положил брошюру на место. Хотелось курить, но на стене висела табличка «No Fumar». По скуле сползла капля пота, и Макс промокнул ее носовым платком.
Появился человек в белом халате – светлоглазый американец лет шестидесяти с лишним. Он представился как доктор Кляп, лечащий врач мистера Ноттеджа.
– Когда я смогу его увидеть? – спросил Макс.
– Через несколько минут. Он заканчивает процедуру.
– Как он?
– В общем и целом лучше, – туманно ответил доктор Кляп.
Заговорили о клинике, потом о раке. Врач спросил, курит ли Макс.
– Только начал.
– Начали? – недоверчиво переспросил врач.
– Долгая история, – сказал Макс.
– Мистер Ноттедж выкуривает четыре пачки в день.
– Я слышал, шесть.
– О, мы сократили его до четырех, – похвастал врач, давая понять, что это была борьба характеров.
Макс поинтересовался необычной методикой лечения опухолей. Доктор Кляп воодушевился:
– Мы действительно кое-чего добились. Пока результаты совершенно поразительные.
– А почему вы решили использовать… ну, вы понимаете…
– Баранью сперму? – Лицо врача осветилось мудрой улыбкой. – Это весьма любопытная история.
Слушая, Макс гадал, не выдает ли его лицо глубинного ужаса. Метод Кляпа основывался на случайном наблюдении, что бараны очень редко болеют раком легких.
– По сравнению с кем?
Врач лукаво погрозил пальцем:
– Вы сейчас говорите, как чиновники из Управления по контролю за продуктами и лекарствами. – Он скрестил руки на груди и подался вперед. – Вероятно, вам не терпится узнать, как мы добываем сперму?
– Вовсе нет, – убежденно выпалил Макс.
Рядом с доктором возникла огромная туша сестры, которая сообщила, что дневная процедура мистера Ноттеджа завершена. Врач повел Макса в палату. Перед дверью он негромко сказал:
– Я оставлю вас одних. Последнее время старик на меня дуется.
До этого Макс встречался с Клайдом Ноттеджем-младшим только раз на гольфе в Роли. Тот крепкий, вспыльчивый синеглазый скряга совершенно не походил на костлявую развалину с серой кожей, что лежала на больничной койке, пока Клайд Ноттедж не разомкнул губы:
– Какого черта уставился, пацан?
Макс придвинул к кровати стул, сел и умостил на коленях портфель.
– Дай закурить, – буркнул Ноттедж.
Макс вставил «Мустанг» в бескровные губы старика и спросил:
– Сэр, врач известил вас о моем приходе? Как вы себя чувствуете?
Ноттедж не обращал на него внимания. Он вынул изо рта сигарету и печально осмотрел:
– Все правда, что они говорят. Эта хреновина вызывает рак. Я знаю, что это так. И ты знаешь. И чертово правительство.
Макс забеспокоился.
– Люди вправе сами решать, – сказал он.
Ноттедж засмеялся, и в груди у него забулькало. Трясущейся рукой он сунул сигарету в рот. Макс поднес огонь.
– Тебя хорошо натаскали, – сказал старик. – Глянь на меня… Ты слыхал о бараньей молофье?