Два мира. Том 1
Шрифт:
«Блин, Сасори-но-Данна! — негодующе крикнул Дейдара. — Из-за вас я поскользнулся! Теперь лежу на полу в ванной, а Итачи смотрит на меня, как на конченого придурка!»
«И я виноват?»
«Ну а кто, мм?!»
«То есть идея о том, что ты виноват сам, не рассматривается в принципе?»
Дейдара ничего не ответил и вновь прервал связь, но на этот раз Сасори не стал пытаться восстановить её — парню нужно было дать время подумать.
Минут через десять Акацуки вернулись, уже в чистой одежде, с тщательно вымытыми, всё ещё влажными волосами. Напустив на себя донельзя серьёзный вид, Дейдара подошёл
— Я согласен на ваши условия, Сасори-но-Данна, — чинно произнёс он.
— Согласен на пятьдесят?
— Да.
— Хорошо, — сдержанно кивнул Сасори.
Итачи наблюдал за ними довольно безразлично, но вот Хината сразу заинтересовалась.
— Простите… а о чём вы говорите? — осторожно поинтересовалась она; по всей видимости, ей действительно было очень интересно, раз уж она пренебрегла своей обычной тактичностью.
— Ах да, ты же не знаешь, — усмехнулся Дейдара. — Это наша особая система решения проблем, мм.
— Каждая услуга, которую мы друг другу оказываем, что-то стоит в балловом эквиваленте, — пояснил Сасори, видя, что подрывник только больше её запутал.
— Вот, например, за то, что я помогаю с уборкой, Данна отдал мне сорок баллов, — довольно сообщил Дейдара.
— То есть, это накопительная система? — спросила Хината, глядя на него.
— Не совсем, — покачал головой парень.
— Это работает по принципу качелей, — пояснил Сасори. — В этой системе тот, кто просит, отдаёт свои очки тому, кто выполняет. Когда мы всё это начинали, у каждого было по пятьсот баллов…
— У меня сейчас, с учётом последней просьбы, триста пятьдесят девять, — перебил его Дейдара. — А у Данны шестьсот сорок один, мм.
Сасори кивнул, подтверждая его слова; обычно отрыв у него был куда больше, но в последнее время он что-то слишком часто стал просить о чём-то напарника. Ну и, конечно, много баллов потянула та помощь после битвы с коноховцами в Стране Реки; Сасори тогда, несмотря на то, что и сам оказал напарнику услугу, всё-таки остался в минусе.
— Как интересно, — улыбнулась Хината. — И очень сложно. Почему бы вам не помогать друг другу просто так?
— Вот ещё, — протянул Дейдара, тряхнув длинной золотистой гривой, и капельки влаги разлетелись вокруг него, чуть не попав на кукольника. — Без этого было бы неинтересно, мм.
— К тому же, так не возникает вопросов, кто кому и что должен или не должен делать, — добавил Сасори, на всякий случай отходя от напарника к Итачи, который молча слушал их рассказ. — Никаких проблем, пустых споров и бесполезной траты времени.
— Понятно, — Хината на миг задумалась. — А скажите… — она запнулась и нерешительно взглянула на Сасори, и тот кивнул, позволяя ей задать вопрос, — можно ли в вашей системе опуститься ниже нуля?
Напарники переглянулись.
— В принципе-то можно, — ответил Дейдара, лениво потягиваясь, — но это чревато, мм.
— Тот, кто перейдёт нулевую отметку, проиграет, — произнёс Сасори серьёзно. — В то же время другой, набрав тысячу баллов, победит.
— И что тогда?
Напарники вновь обменялись взглядами, и на их лицах появились очень похожие, немного хищные улыбки.
— Это уже сугубо наше дело.
Что произойдёт тогда, действительно знали только они двое. Это была их маленькая тайна,
В случае если порог будет преодолён, победитель будет иметь право потребовать у проигравшего всё, что угодно.
Как-то после очередного спора на тему Истинного Искусства Дейдара заявил сгоряча, что в случае, если победит, заставит Сасори собственноручно уничтожить всю его коллекцию марионеток. В другой раз в приступе жутчайшей ненависти к Итачи он решил, что потребует у напарника отравить «этого высокомерного урода с Шаринганом»…
Все его угрозы и предположения Сасори по традиции встречал скептической усмешкой. Сам же он никогда не озвучивал свои мысли, что, он знал, крайне бесило парня. Но Сасори не привык раскрывать свои карты, тем более, что до сих пор до конца не решил, что бы ему потребовать от напарника в случае победы. Всё-таки абсолютное требование — это очень серьёзно. Он мог даже приказать Дейдаре стать его марионеткой, будучи при этом уверен, что напарник не откажет, сдержит слово, слишком гордый, чтобы отступить… Хотя, в последнее время идея сделать крикливого мальчишку частью своего вечного Искусства была уже не так притягательна для Сасори, как раньше — всё-таки он действительно по-своему привязался к напарнику.
— Всё это так интересно, — улыбнулась Хината. — Спасибо, что рассказали.
— Я полагаю, ты понимаешь, что об этом распространяться не стоит, — заметил Сасори, пристально посмотрев на девушку.
— К-конечно, — поспешно кивнула та.
— Знаешь, Хината, тебе уже известно столько, что ещё немного — и тебя можно будет в Акацуки принимать, да! — пошутил Дейдара.
Хината не ответила, да это, впрочем, и не требовалось — все они прекрасно понимали, что Бьякуган нукенины получат только в том случае, если по возвращении в их родной мир захватят куноичи в плен. А такую возможность теперь, оценив всю прелесть этих глаз, Сасори вовсе не исключал.
— Ладно, что-то мы отвлеклись, — произнёс он, поймав на себе внимательный взгляд Итачи, расположившегося в старом, побитом жизнью кресле.
— А, точно, Итачи же нам собирался сказку почитать, — усмехнулся Дейдара. Пододвинув ближе большой деревянный сундук, окованный железом, парень уселся на него. Сасори опустился на более-менее расчищенный край стола и выжидательно замер, приготовившись слушать.
— Хочу сразу предупредить, что текст несколько сложен для восприятия, — произнёс Итачи, аккуратно извлекая из книги Рикудо Сеннина, принесённой им, исписанные листы. — Однако я бы хотел, чтобы вы сначала дослушали до конца, и только потом задавали вопросы.
Он положил пергамент на колени и, достав из кармана резинку, по привычке стянул всё ещё влажные волосы в хвост на затылке, и только несколько длинных, до подбородка прядей выбились и остались по краям его бледного лица. К удовольствию и определённой гордости Сасори, сейчас Итачи выглядел значительно лучше, чем когда они только попали в этот мир.
— Итак, слушайте, — Итачи набрал в грудь воздух и начал читать:
«Я, Оцуцуки Хагоромо, сын и наследник принцессы Оцуцуки Кагуи, первой овладевшей энергией божеств, именуемой нами ныне чакрой, пишу теперь эти строки, втайне надеясь, что они так навсегда и останутся непрочтёнными.