Два товарища (сборник)
Шрифт:
Он положил руки в карманы и наискось через газон пошел в сторону танцплощадки. Я вернулся к Тане. Она сидела, не шелохнувшись, на прежнем месте.
Я сел с ней рядом. Не поднимая головы, острым носком туфли она чертила что-то перед собой на песке. Я достал сигареты.
– Дай закурить, – попросила она.
Я дал. Прикуривая, она бросила на меня быстрый, настороженный взгляд.
– Ты думаешь, у меня с ним чего было? – спросила она.
– А мне все равно, – сказал я.
Мне действительно было все равно.
– До чего же противные мужики, – сказала она с чувством. –
– Ладно, пошли отсюда, – сказал я.
Она мне за этот вечер порядком поднадоела. А впереди еще предстоял длинный путь до ее дома с разговорами. Молчать, судя по всему, она не умела.
На мое счастье, у выхода из парка нам встретился Толик. Он куда-то торопился, идя нам навстречу, и лицо его выражало крайнюю озабоченность. Я загородил ему дорогу, он наткнулся на меня и долго стоял, ничего не понимая, словно соображал, как преодолеть это неожиданно возникшее на пути препятствие.
– Ты куда? – спросил я.
– Да я… Это самое… Слушай. – Он приходил потихоньку в себя. – Ты не видел этих самых, как их – Олю и Полю?
– Нет, – сказал я, – не видел.
– Вот бабы. Никогда нельзя верить. Договорились в кино смотаться, я пошел доставать деньги, вернулся, а их уже нет.
Таня стояла в стороне, разглядывая фотовитрину «Не проходите мимо».
– Да брось их, – сказал я Толику. – Пошли лучше с нами. – Я кивнул в сторону Тани.
Увидев Таню, Толик оживился.
– Твоя, что ли? – спросил он шепотом.
– Ага, – ответил я равнодушно. – Ты же ее знаешь.
– Вообще-то знаю, но незнаком, – сказал Толик грустно. – Баба, конечно, в порядке.
– Бери ее себе, – щедро предложил я.
– А ты как же? – спросил он.
– Ничего, – сказал я. – Как-нибудь перебьюсь.
Мы подошли к Тане, и я их познакомил. Толик протянул ей руку и представился, как всегда, со значением:
– Анатолий.
Она ответила:
– Очень приятно.
Мы вышли из парка. Из-за крыш домов выступила полная луна. Она светила так ярко, что вполне можно было выключить в городе все электричество.
Толик и Таня быстро нашли общий язык. Когда мы выходили на пустырь, Толик сказал ей почти серьезно:
– Если бы мне попалась такая девчонка, я бы на ней женился.
– Шути любя, но не люби шутя, – обиделась Таня.
– Да я разве шучу? – сказал Толик. – Я серьезно.
– В армии сперва отслужи, а потом женихайся.
– А что армия? – возразил Толик. – В армии женатому милое дело. Жена когда посылочку пришлет, когда сама приедет.
– Ну, давайте я вас зарегистрирую, – предложил я, кивнув в сторону темневшего впереди будущего Дворца бракосочетания.
Идея пришлась Толику по вкусу, но Таня обиделась.
– Найди себе какую-нибудь дурочку и с ней шутки шути, – сказала она. – А я – за серьезные отношения.
Домой мы с Толиком возвращались во втором часу ночи. Небо было затянуто тонкими облаками. Лунный свет сочился сквозь облака, расплываясь, как масло на сковородке. Единственная лампочка возле Дворца бракосочетания теперь горела ярко и весело.
Если бы знать, что ждет нас возле этого Дворца,
– Эй, ребята! – От стены отделилась длинная темная фигура и направилась к нам.
– Грек! – упавшим от страха голосом шепнул Толик.
Тут уж надо было бежать не раздумывая, но мы стояли как вкопанные, я почувствовал в коленях такую слабость, что, если бы и захотел, вряд ли смог двинуться с места.
Грек подошел вплотную. От него несло водкой, но на вид он был совершенно трезв. Он только сутулился и поеживался: видно, давно здесь стоял и продрог. В руке он держал папиросу.
– Ребята, закурить есть? – спросил он миролюбиво.
– У него есть, – услужливо сказал Толик, кивнув в мою сторону.
Делать было нечего. Я достал сигареты и молча протянул Греку.
В конце концов, может, правда человеку надо просто закурить и ничего больше. Если разобраться, мы же их не трогаем, идем себе мимо. И нас совершенно не касается, зачем они здесь собрались и что делают.
Грек повертел в руках сигареты, вынул одну и засунул обратно.
– «Памир» я не курю. У меня от них горло дерет, – сказал он и швырнул сигареты на землю.
– Зачем же бросать сигареты? – не удержался я.
Когда мне хочется что-то сказать, я говорю, не думая о последствиях. Такой дурацкий характер.
– Да что тебе, жалко? – поспешил исправить мою ошибку Толик. Он нагнулся и поднял сигареты. – На вот.
Грек резко ударил его по руке. Сигареты снова упали на землю.
– Никогда не подбирай ничего с земли, – сказал он и, обернувшись, крикнул в темноту: – Козуб!
От стены отделилась еще одна темная фигура и приблизилась к нам. Теперь все было более или менее ясно: Козуб нажаловался Греку. Теперь меня будут бить. И Толика за компанию, наверное, тоже.
– У тебя какие сигареты? – спросил Грек, когда Козуб подошел.
– «Шипка». – Козуб торопливо полез в карман.
– Это другое дело, – удовлетворенно сказал Грек.
Козуб протянул ему сигареты и зажигалку. Вспыхнул огонь, и запахло бензином. Прикурив, Грек поднес зажигалку прямо к моему носу, я слегка отстранился.
– Этот, что ли? – спросил Грек.
– Этот, – тихо ответил Козуб.
В то же мгновение я получил такой удар в нос, что у меня потемнело в глазах. На ногах я все-таки удержался. Я взвыл от боли и кинулся на Грека, но не смог его ударить ни разу: какие-то два типа из этой компании подскочили и схватили меня сзади за руки. Я попробовал отбиваться ногами, но тут подскочил кто-то третий. Он лег на землю и обхватил мои ноги руками.