Джин Грин — Неприкасаемый
Шрифт:
— Вы когда-нибудь видели такие сейфы?
— Нет, не приходилось.
— Однако чехол, который был у вас обнаружен, оказался точно подогнанным к размерам этого сейфа. Как это понять?
— Я купил его в какой-то лавке.
— Где?
— Не помню. Где-то в центре Москвы. Может быть, в ГУМе.
— Такие вещи не изготавливаются у нас. Чехол был сделан по специальному заказу именно для этого стандартного походного сейфа вермахта. Правда, сделан он из наших материалов… Короче говоря, чехол «стерилен»… Вы понимаете это?
— Нет,
— Вы не теряете чувства юмора, гражданин Гринев. Вам известно содержание этого сейфа?
— В тайнике должны были быть наши фамильные драгоценности.
— Отец вам говорил, какие именно вещи он оставил в тайнике?
— Я всего не помню, но там было бриллиантовое колье французской работы конца семнадцатого века, подаренное императрицей Анной одной нашей прародительнице, фрейлине двора, перстень с известным бриллиантом «Пти-Кохинур», два жемчужных ожерелья, ну и что-то еще…
— Что-нибудь кроме драгоценностей?
— Нет, не думаю.
— Выходит, гражданин Гринев, вы просто кладоискатель?
— Нет, я не считаю себя кладоискателем. Представьте себе, эти вещи представляли для меня чисто сентиментальный интерес.
— Ну хорошо. Старший лейтенант, введите задержанных.
— Вы знаете этих двоих?
— Нет.
— Этого?
— Нет.
— А этого с бородой? Посмотрите внимательно.
— Нет…
Странное дело: Джин видел этого человека в некрополе, сражался с ним; но ведь это было во сне!..
— А теперь вы двое. Вы! Вы знаете этого человека?
— Йес, сэр. Я видел его во Вьетнаме. Это капитан Джин Грин, командир команды А—234. Я должен был по приказу Костецкого следовать за ним в Грайворон и в случае отказа с его стороны силой отобрать у него сейф с документами.
Второй допрос состоялся в тот же день, что и первый, под вечер. Джина ввели в прежний кабинет. Три окна с приспущенными драпированными шторами; письменный стол, за которым сидел Сергей Николаевич. Над столом висел портрет человека с прищуренными глазами, с худым лицом, удлинявшимся узкой бородкой, — Джин еще утром понял, что это Феликс Дзержинский, первый председатель ВЧК. Сбоку от стола был маленький столик с пишущей машинкой, за которой сидел молодой человек, одетый весьма элегантно.
— Итак, вы капитан Джин Грин, командир команды А—234 спецвойск армии США, — весело и даже с некоторой приветливостью сказал Сергей Николаевич.
— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос и прошу немедленно связать меня с нашим посольством, — проговорил Джин заранее приготовленную фразу.
Сергей Николаевич с готовностью кивнул.
— Мы постараемся сделать это после уточнения некоторых обстоятельств, — он откинулся в кресле. — Дело в том, что мы обладаем некоторой информацией о вас. Мы знаем, что вы окончили медицинский колледж Колумбийского университета и работали практикантом в больнице Маунт-Синай, что стоит в Манхэттене на углу Пятой авеню и Сто первой улицы…
— Сотой улицы…
— Благодарю
Лихорадочные мысли пронеслись в голове Джина. «Это бородатое мурло, которое выдало меня», кажется, он был в команде Чака Битюка, но он не мог знать о моих показателях в стрельбе, о…»
— …что вы обладаете довольно странной особой приметой — родинкой между большим и указательным пальцами правой руки. Родинка эта то появляется, то исчезает…
…Статья 3. Если меня возьмут в плен, я все равно буду продолжать сопротивление всеми возможными средствами. Я сделаю все возможное, чтобы убежать… Я не буду слушать врага и не буду принимать от него никаких льгот…
— Я не знаю, о чем вы говорите, — сказал Джин и вытер пот со лба.
— Мы знаем некоторые другие вещи и поэтому хотели бы уточнить ряд вопросов. В частности, вы бывали во Вьетнаме?
Невозмутимый деловитый старший лейтенант Васюков прошел через кабинет, открыл дверь и негромко сказал:
— Зайдите, пожалуйста.
В кабинет, приглаживая волосы, шагнул Марк Рубинчик. Увидев сидящего посередине Джина, он вздрогнул, тихо присвистнул, с многозначительной миной покивал старшему следователю.
Джин на мгновение прикрыл глаза. Чувство, не очень-то свойственное профессиональному разведчику, пронизало его при виде Рубинчика, и это чувство было не страх, а стыд.
— Садитесь, пожалуйста, — Васюков подвинул Рубинчику стул.
— Вы знаете этого человека? — спросил Сергей Николаевич, показав Рубинчику глазами на Джина.
— Еще бы, — сказал Рубинчик. — У меня зрительная память железная. Я по его милости чуть концы не отдал в…
— Одну минуту. Я вас прошу отвечать на вопросы. Как его имя?
— Евгений Чердынцев. Так, во всяком случае, этот фраер…
— Подождите, — снова прервал его Сергей Николаевич и повернулся к Джину. — А вы знаете этого человека?
Джин посмотрел Рубинчику прямо в глаза. Они обменялись долгим взглядом необъяснимого свойства, словно их связывала целая жизнь. Рубинчик резко отвел глаза.
— Да, я знаю Марка Рубинчика, — печально сказал Джин.
— Где вы встретили Чердынцева? — спросил следователь Рубинчика.
— В Хайфоне, в интерклубе моряков.
— Расскажите теперь все, что вы знаете о нем.
Последовал сбивчивый, но очень подробный рассказ Рубинчика о старой хайфонской истории. Следователь несколько раз перебивал его, сдерживая эмоции и уточняя разные детали. Дважды он попросил подтвердить, что на руке у Джина была родинка.
«Использовал бы я яд в этот момент, на грани полного раскрытия, сделал бы то, чего хотел от меня Лот?» Он не мог себе ответить на этот вопрос.