Джон Р. Р. Толкин. Биография
Шрифт:
Однако же и на сей раз Толкин книгу не завершил. Он редактировал, придирался к мелочам, правил ранние главы и уделял этому столько времени, что его коллеги уже считали Толкина окончательно потерянным для филологии. Однако же заставить себя сделать финальный рывок он пока не мог.
Летом 1947 года он пересмотрел отдельные места из «Хоббита», где шла речь об отношении Голлума к Кольцу, с тем чтобы объяснение этого отношения выглядело более логично — или, точнее, лучше подходило к продолжению. Написав новый вариант, Толкин отправил его Стэнли Анвину, чтобы узнать его мнение. Анвин же ошибочно решил, что пересмотренные куски надлежит включить в очередное издание «Хоббита» без какого–либо дальнейшего обсуждения, и передал их прямиком в производственный отдел. Много месяцев спустя Толкину были присланы на вычитку гранки очередного издания — и он, к изумлению своему, обнаружил в них новый вариант главы.
В следующие несколько месяцев «Властелин Колец» наконец–то был завершен. Толкин потом вспоминал, что он «в самом деле плакал», когда писал о том, как хоббитов
Вот это уж точно был конец; но теперь Толкину предстояло редактировать, еще и еще, до тех пор, пока он не остался доволен всем текстом, а это заняло не один месяц. Он однажды сказал о книге: «Думаю, в ней найдется не так уж много фраз, над которыми я бы не покорпел». Потом Толкин отпечатал беловой экземпляр, пристроив машинку на своей кровати в мансарде, потому что на стол она не помещалась, двумя пальцами, потому что печатать десятью он так и не научился. Так что работа была окончена только к осени 1949 года.
Готовый машинописный текст Толкин дал прочитать Льюису. Тот прочел и написал в ответ:
«Дорогой Толлерс!Действительно, «uton herian holbytlas» [«Восхвалим же хоббитов!» (древнеангл.). Древнеанглийским во «Властелине Колец» передается роханский, так что эта фраза вполне могла бы звучать во время чествования на Кормалленском поле, хотя в книге ее и нет].Я осушил чашу дивного вина и утолил давнюю жажду. Как только события набирают ход, повествование упорно поднимается все выше по величественному и ужасному склону (не лишенному, впрочем, зеленых лощин, без которых напряжение было бы действительно невыносимо), почти не имеющему себе равных во всей литературе, которую я знаю. Думается мне, что эта книга превосходит все остальные по крайней мере в двух отношениях: чистое со–творение: Бомбадил, Умертвия, эльфы, энты, словно бы из неиссякаемого источника, — и композиция. И еще — gravitas [Серьезность (лат.)]. Ни один другой роман не мог бы столь уверенно отвести от себя обвинение в «эскапизме». Если он и заблуждается, то как раз в противоположном направлении: все победы надежды отсрочены, почти все оборачивается против героев, и это почти невыносимо. А длинная кода после эвкатастрофы, хотел ты того или нет, поневоле напоминает нам, что победа так же преходяща, как борьба, что, как говорит Байрон, «нет более сурового моралиста, чем удовольствие», и потому оставляет конечное впечатление глубокой меланхолии.Конечно, это далеко не все. Мне хотелось бы, чтобы некоторые места ты написал по–иному или вообще опустил. И если я не включаю в это письмо никаких критических замечаний, то только потому, что ты уже слышал и отклонил большую часть из них (отклонил — это еще мягко сказано; по крайней мере, один раз ты отреагировал более чем бурно!). И даже если бы все мои возражения были справедливы (что, разумеется, маловероятно), недостатки, которые мне видятся, могут лишь отдалить и ослабить восхищение — великолепие, присущее этой истории, затмевает все погрешности. Ubi plura nitent in carmine non ego paucis offendi maculis [«Там, где большее блистает в песне, там я немалым покрыт позором» (лат.)].Поздравляю. Все эти долгие годы потрачены не зря.Толкин и сам не думал, что книга вышла безупречной. Но он сказал Стэнли Анвину: «Эта книга написана кровью моего сердца, густой или жидкой — уж какая есть; большего я не могу».
Часть 6
1949–1966:
УСПЕХ
Глава 1
ХЛОПАНЬЕ ДВЕРЬМИ
На создание «Властелина Колец» у Толкина ушло двенадцать лет. К тому времени как Толкин закончил книгу, ему было уже под шестьдесят.
Естественно, что теперь он стремился как можно скорее увидеть свой грандиозный труд напечатанным. Но Толкин не был уверен, что хочет публиковать его именно в «Аллен энд Анвин», невзирая на то, что обсуждал с издателями книгу во время работы над ней и они поощряли его и одобрили рукопись. Дело в том, что Толкин решил, будто наконец–то нашел издательство, которое согласится напечатать «Властелин Колец» вместе с «Сильмариллионом».
За прошедшие годы Толкин постепенно копил обиду на «Аллен энд Анвин» за то, что они отвергли «Сильмариллион», хотя на самом–то деле никто его не отвергал: Стэнли Анвин просто сказал, что он не годится в качестве продолжения к «Хоббиту». Однако же Толкин внушил себе, что, отвергнув книгу один раз, они будут отвергать ее всегда. А это было обидно: издать «Сильмариллион» ему очень хотелось. Нет, конечно, «Властелин Колец»
Уолдман, католик, был представлен Толкину Джирвейсом Мэттью, ученым и священником–доминиканцем, который часто посещал собрания «Инклингов». Когда Уолдману стало известно, что Толкин только что закончил писать длинное продолжение к книжке «Хоббит», имевшей такой большой успех, он проявил интерес. И в конце 1949 года Толкин отправил ему объемистую рукопись. Но то был не «Властелин Колец» — то был «Сильмариллион». Более ранняя мифологическая работа, начатая в 1917 году под заглавием «Книга утраченных сказаний», по–прежнему оставалась незавершенной, однако Толкин снова взялся за нее параллельно с окончанием работы над «Властелином Колец» и к тому времени успел достаточно привести рукопись в порядок, чтобы Уолдман мог это прочесть. Ничего подобного этой необычной повести об эльфах, злых силах и героизме, написанной архаичным стилем, Уолдману прежде видеть не доводилось. Часть рукописи была перепечатана на машинке, остальное — переписано красивым почерком. Уолдман сказал Толкину, что находит эту книгу примечательной и хотел бы ее опубликовать — при условии, что Толкин ее закончит. Толкин был счастлив. Уолдман прошел первое испытание: он пусть и условно, но принял «Сильмариллион»! Толкин пригласил Уолдмана в Оксфорд и вручил ему рукопись «Властелина Колец». Уолдман взял рукопись с собой в отпуск и принялся ее читать.
К началу января 1950 года Уолдман почти дочитал роман и снова выразил Толкину свое восхищение. «Это настоящий шедевр», — писал он, хотя добавлял, что его несколько тревожит объем книги. Но выражал надежду, что «Коллинз» все же сможет ее напечатать. На самом деле, издательство располагало всеми необходимыми для этого средствами. Большинство издательств, в том числе «Аллен энд Анвин», еще со времен войны испытывали трудности с бумагой; «Коллинз» же было не только издательством: оно занималось также торговлей канцелярскими принадлежностями, печатало ежедневники и имело свою типографию, так что могло располагать большими запасами бумаги, чем прочие фирмы. Что же до коммерческих перспектив длинных мифологических работ Толкина, то директор издательства, Уильям Коллинз, уже сказал Уолдману, что готов опубликовать любое сочинение автора «Хоббита». На самом–то деле Коллинз хотел приобрести в первую очередь «Хоббита», оказавшегося столь доходным; Толкин же, недовольный первым послевоенным переизданием «Хоббита», которое, в целях экономии, выпустили без цветных иллюстраций, сказал Уолдману, что не будет иметь ничего против, если они выкупят права на «Хоббита» у «Аллен энд Анвин» и перепечатают в соответствии с его первоначальным замыслом. Толкин был также сердит на «Аллен энд Анвин» за то, что они, по его мнению, поскупились на рекламу «Фермера Джайлза из Хэма», и думал, что «Коллинз» будет успешнее продавать его книги. Так что, казалось бы, никаких препятствий к сотрудничеству между Толкином и издательством «Коллинз» не существовало.
Однако же оставался один вопрос, с которым Уолдман желал разобраться. «Правильно ли я понимаю, что вы не имеете никаких обязательств перед «Аллен энд Анвин», ни моральных, ни юридических?» — писал он Толкину. Толкин ответил: «Я полагаю, что никаких юридических обязательств у меня перед ними нет. В договоре на «Хоббита» есть пункт о преимущественном праве на публикацию моей следующей книги в течение двух месяцев. Однако этот пункт был выполнен благодаря а) последовавшему отказу Стэнли Анвина от «Сильмариллиона» и b) «Фермеру Джайлзу». Однако я состою в дружеских отношениях со Стэнли А. и, в особенности, с его вторым сыном Рейнером. Если это можно считать моральным обязательством, то да, моральные обязательства у меня перед ними есть. Однако я всеми силами постараюсь вырваться или освободить, по крайней мере, «Сильмариллион» и всю его родню, из медлительных пут «А&А», если сумею — по–хорошему, если получится».
На самом деле Толкин на тот момент вбил себе в голову, что «Аллен энд Анвин» ему если и не враги, то, по крайней мере, союзники весьма ненадежные; в то время как издательство «Коллинз», казалось, воплощало в себе все, на что он надеялся. На самом же деле все обстояло куда сложнее, как и показали последующие события.
В феврале 1950 года Толкин написал в «Аллен энд Анвин» и сообщил, что «Властелин Колец» окончен. Однако письмо было составлено таким образом, чтобы отбить у издательства всякий интерес к книге. «Мое детище вышло из–под контроля, — говорил он, — и получилось настоящее чудовище: необъятный, сложный, довольно мрачный и довольно жуткий роман, который совершенно не годится для детского чтения (если он вообще годится для чтения); на самом деле это продолжение не к «Хоббиту», а к «Сильмариллиону». Вы, конечно, сочтете меня смехотворным и занудным, но тем не менее я надеюсь опубликовать обе книги: и «Сильмариллион», и «Властелин Колец». Вот чего бы мне хотелось. Или ну их совсем. Что–то переписывать или сокращать я не возьмусь. Но я не буду на вас в претензии (да и не особенно удивлюсь), если вы отклоните столь невыгодное предложение». В самом конце, почти что в качестве примечания, он сообщил, что, по его прикидкам, обе книги вместе потянут более чем на миллион слов.