Экстремальные услуги
Шрифт:
– Во-во. Дедуля сказал, что через месяц в ваших краях кончается сезон большого аврала, и ты должен привезти детишек, чтобы мы прошли посвящение.
– Это не вредно, – говорю я. – Повторяю, посвящение не наложит на вас никаких особых обязанностей.
– А конкретнее?
– У тебя сразу появится большое количество родственников или почти родственников, к которым ты в случае необходимости сможешь обращаться за помощью. Но и они соответственно к тебе… А еще вас попросят всячески рекламировать продукцию наших компаний. Но главное – помогать своим и удерживать их от неумных
Миранда подозрительно щурится.
– Хочешь сказать, что не будет никаких идиотских ограничений типа не пить, воздерживаться от внебрачных связей…
Я прыскаю со смеху. Оказывается, мое потомство опасается чего-то совсем уж первобытного.
– Нет, конечно. Делай что хочешь, если это не вредит твоему здоровью, твоей карьере или каким-то образом процветанию клана… А что, проблема внебрачных связей стоит так остро? – Подмигнув девочке, я снова обращаюсь к сыну: – Ты говорил, что тебе дважды напомнили о принадлежности к клану. Кто был вторым?
– Некто Модест Васильченко, бизнесмен с Брахмы. Он лоббирует проект «два-бэ». Ему нужен подрядчик, чтобы прокладывать линии через черные дыры. Васильченко сказал, что ищет тебя, потому что вы с ним принадлежите к одному клану, а еще Васильченко считает моего папочку лучшим знатоком неравномерности времени.
– Анизотропии времени, – машинально уточняю я. – А этот Модест – настырный парнишка. Он уже и ко мне обращался.
– Настоящий делец. – Гай-Юлий согласно кивает. – Но дело не в нем. Па, не кажется ли тебе, что в наше время кланы стали анахронизмом?
– Кажется, – признаю я. – Только я привык к этому анахронизму и считаю его полезным. Попробуйте – может, и вам понравится.
Неожиданно Миранда вскакивает и объявляет, что ей надо срочно бежать, потому как возле дома уже ждут подружки. Я вызываюсь ее проводить, тем более что собирался повидать Клементину.
Уже в дверях слышу голос Гая-Юлия:
– Надеюсь, ты будешь ночевать у меня. Места хватит.
Хоть я родился и вырос на Монтеплато, но долго жил в столицах и научился кое-какому политесу. Поэтому деликатно уточняю:
– Не помешаю?
– В данный момент я одинок, – печально сообщает сын. – А ты?
– Увы, тоже…
Миранду ждут четыре девицы весьма сносной наружности – Мода в этом сезоне либеральная, поэтому все одеты по-разному – кому как нравится. Тут и мини-шорты, и широкая юбка до пят, и длинная рубаха навыпуск, и полоски яркой ткани, закрывающие незначительную часть бюста. Впрочем, бюст не ахти. Поцеловав Миранду, вхожу в подъезд и слышу за спиной возбужденный шепот: «Кто такой?.. Твой?.. Новый чувак, твоей мамки?..»
Продолжаю ухмыляться, пока лифт везет на восемнадцатый этаж. Есть еще порох…
Дверь открывает Клементина, моя бывшая жена. В начале века у нас был бурный роман, хотя науку я бросил ради другой женщины. Айседора была планетологом и объявила конкурс – ей нужен был напарник, хорошо знающий черные дыры. Предполагалось, что два члена экипажа должны стать любовниками, и это меня тоже устраивало. Вскоре я сам
Ах, эта романтическая эпоха двухместных космолетов! То есть жилые кабины были рассчитаны на четверых, но два места всегда оставались в резерве – на случай, если придется эвакуировать и принять на борт другой экипаж. Мы чертили свои трассы до 2309 года, пока не родился Гай-Юлий.
Сколько-то лет мы прожили на Венере, я преподавал в университете, и жизнь как будто наладилась, в двенадцатом году к счастливому семейству прибавилась Миранда. Потом оказалось, что я слишком стар и больше не способен удовлетворить молодую женщину в расцвете сил. Клем с детьми уехала к родителям на Землю, а всеми брошенный неудачник Агасфер Кассетов поработал немного научным консультантом в дыролазном концерне «Black Global», после чего вдруг оказался дряхлым пенсионером на родном Монтеплато…
За эти годы Клементина заметно постарела, набрала лишний вес. Что и говорить, сорок восемь – неприятный возраст, особенно для красивой женщины. Мы разошлись, когда мне было сорок девять, а ей – тридцать три. Сейчас, наоборот, я на полтора десятка лет младше бывшей супруги.
За чаем Клем интересуется, как протекает омоложение. Она возвращается к этой теме всякий раз, когда мы встречаемся, и мне всякий раз становится жалко эту все еще красивую женщину, которую я безумно любил двадцать лет назад и которая теперь стремительно стареет. Говорю уклончиво:
– Были неприятные ощущения, но при некоторой дозе мазохизма от них можно получить удовольствие. А вообще результат стоит мелких неудобств. Года через три после процедуры получаешь немыслимое удовольствие, заметив, что кожа становится гладкой, мышцы избавляются от дряблости… – Я подмигиваю. – Ну и прочие функции постепенно возвращаются
Клем хочет выяснить еще что-то, но тут начинается трансляция новостей, и я немедленно забываю обо всем. Это еще одна из моих бесчисленных маний – постоянно нуждаюсь в свежей информации. К психиатру даже не обращаюсь: догадываюсь, что это неизлечимо.
К сожалению, новости сегодня неинтересные:
– Несколько высокопоставленных чиновников с Венеры приговорены к длительному заключению по обвинению в злоупотреблении служебным положением.
– В Астрофедерации продолжаются боевые действия против повстанцев на континенте Боливари планеты Антика.
– Совет Девятнадцати направил в Сенат закон о монополиях, согласно которому монополией считается компания, контролирующая 60 процентов рынка.
Потом судьба все же решает улыбнуться мне, и начинается интервью. Сегодня в студии Виктор Мардук – Третий Консул, ответственный за силовые структуры. Железный человек. Даже жестокий. Мы встречались в 2292 году, когда моя рота охраняла мирную конференцию, на которой Цвай подписали капитуляцию. У меня осталось впечатление, что разговариваешь с тяжелым крейсером, который намерен и, главное, способен любой ценой пробиться к поставленной цели.