Энциклопедический словарь (Г-Д)
Шрифт:
Для эбонита К=2,21 Для каучука К=2,12 Для парафина К=1,68 Для серы К=2,4 Для стекла К= ок 2,8 Для ксилола К=2,39 Для керосина К=2,04 Для алкоголя К=26,5 Для воды К=76
При этом д-ая постоянная воздуха принимается равною 1. Д-ая постоянная характеризует и упругие свойства эфира в данном Д. по отношению к происходящим в эфире электрическим деформациям. По теории «коэффициент электрической упругости» = .
Электрические деформации, возникающие внутри эфира в Д. при кажущейся электризации поверхности проводящих тел, вызывают различный изменения и в молекулярном строении самого Д. Объем Д. изменяется при этом, изменяются и оптические свойства тела. Вполне изотропный тела, как напр., жидкости, превращаются при появлении электрических сил внутри их — в тела, относящиеся к свету подобно кристаллам
До настоящего времени держится еще в науке теория, по кот. электрические действия по-прежнему рассматриваются, как происходящие на расстоянии и подчиняющиеся в пустом пространстве известному закону Кулона. Диэлектрические тела предполагаются по этой теории, состоящими из огромного числа весьма маленьких проводящих зерен, которые отделены друг от друга абсолютно непроводящим электричество веществом. В каждом таком зерне внутри Д. допускают появление двух противуположных электричеств, когда находящиеся поблизости к Д. проводники подвергаются электризации. Действие на какое-либо проводящее тело других наэлектризованных проводников осложняется действием всех проводящих зерен Д., наэлектризованных вследствие индукции. Таким образом и эта теория, развитая впервые Моссоти, объясняет влияние Д. на электрические действия, наблюдаемые в проводящих телах. Диэлектрическая постоянная (К) какого-либо Д. дает возможность по этой теории найти отношение между объемом, занимаемым одними проводящими зернами в Д., и объемом всего Д. Если обозначим это отношение через e. мы имеем, как показал Клаузиус, следующую зависимость между К и e.
К = .
И. Боргман
Дмитревский
Дмитревский (Иван Афанасьевич) — знаменитейший русский актер, родился 28 февраля 1734 года в Ярославле, сын протоиерея Дьяконова-Нарыкова. Учился в ярославской семинарии, затем у пастора, жившего в Ярославле. Будучи
Литературные занятия Д. начались очень рано. Наряду с Сумароковым и Волковым, Д. был одною из главных сил драматической литературы первых лет нашей сцены, для которой поставлял большею частью переводы и переделки с франц., иногда с итал. яз. Он написал массу трагедий, комедий и комических опер: «Антигона» (музык. драма, с итал. СП б. 1772), «Честный преступник» (ком. с фр. id.), «Беверлей» (трагедия, с фр., СП б. 1773 и М. 1787), «Армида» (опера, с ит., СП б. 1774), «Раздумчивый» (ком., с фр., СП б. 1778), «Дианино дерево» (опера, с ит., СП б. 1792), «Редкая вещь» (опера, с итал. id.) и мн. др., не сохранившихся до нашего времени. Перевел поэму Томсона «Четыре времени года» (М. 1798 и 1803); издал «Похвальное слово А. П. Сумарокову» (СП б. 1807), печатал в «Трудолюбивой Пчеле» Сумарокова стихи и участвовал в переводе Анахарсиса, изд. академиею (1804 — 09). Около 20 лет Д., по поручению российской акд., трудился над «Историей русского театра», но рукопись его сгорела во время пожара в академии. Д. возобновил свой труд, но он остался не напечатанным. Актер Иван Носов, при составлении своей «Хроники русского театра» (изд. Имп. общ. ист. и др. росс. при моек. унив., М. 1883), пользовался оригиналом «Историй русского театра» Д., хотя не указывает, где его видел. в. Кони в своей статье: «Русский театр, его судьбы и историки» («Русская Сцена», 1864) сообщил несколько фактов, почерпнутых им из разных записочек и клочков, писанных рукою Д. и найденных им в бумагах актера Яковлева, друга Д. Академиком М. И. Сухомлиновым (см. Его «Исследования и статьи по русской литературе и просвещению», т. II, СП б. 1889) доказано, что немецкое "Известие о некоторых русских писателях 1768 г. (напеч. в «Материалах для истории русской литературы» П. А. Ефремова, СП б. 1867) вышло из-под пера Д. Ср. "Известие о жизни Д. " (СП б. 1822); 9. Кони, "Биография Д. " («Пантеон», 1840, III); «Семейная хроника» Аксакова, в ст. «Я. Шушерин»; предисловие Е. Барсова к «Хронике» Носова; ст. Сиротинина в «Артисте» (1890 г., IX и XI); «Записки С. П. Жихарева» (изд. «Русского Архива», 1891); «Архив дирекции Имп. театров» (1892, отд. 111); биография Д. для народа (СП б. 1884, изд. «Мирского Вестника»); И. Ф. Горбунова, в «Русском Вестнике» (1892).
Ум.
Дмитриевский собор
Дмитриевский собор, в г. Владимире на Клязме — один из замечательнейших памятников владимирско-суздальской ветви древнерусского зодчества, как по своей красоте, так и по относительно хорошей сохранности. Он сооружен в 1197 г. вел. кн. Всеволодом III в ознаменование рождения у него сына, Димитрия, и посвящен св. Димитрию Солунскому. Новопостроенная церковь была придворною и соединялась с великокняжескими палатами переходом, ведшим на ее хоры (остатки которого были уничтожены при реставрации собора в 1834 — 1835 гг.). Строителями собора были приезжие из северной Италии греческие мастера, под руководством которых работали местные, владимирские каменщики, славившиеся в ту пору своим искусством. И те, и другие, видимо, приложили все старание к тому, чтобы угодить вел. князю, желавшему придать своему домовому храму возможное изящество. Д. собор очень невелик по размеру; подобно другим владимирским и суздальским церквам XII ст. (Успенскому собору в Суздале, Покровам-на-Нерли, Богородице-Рождественской церкви в Боголюбове и пр.), он представляет чисто византийский тип храма, с продолговатым четырехугольником в плане, тремя полукруглыми апсидами с восточной стороны и одною главою над своею срединою; но многие детали его внешности сильно отзываются западным (романским) влиянием. Каждый из трех фасадов (западный, северный в южный) разделен на три частя посредством длинных и тонких колонок. выступающих из стены; на половине высоты стен идет по фасадам карниз, состоящий из колонок, подпираемых небольшими кронштейнами и поддерживающих арочки с нисколько приподнятом центром. Между колонками карниза помещены рельефные, тесанные из камня изображения святых в сидячей позе и орнаменты, представляющие разных зверей и птиц на изгибающихся и вьющихся ветвях. Фигуры эти, равно как и украшающие кронштейны, имеют много сходства с заставками и виньетками византийских и древнерусских рукописей; однако между ними есть и такие, которые отмечены, очевидно, романским характером. Точно такой же карниз проходит на апсидах, под крышей, с тою разницей, что здесь, чрез каждые две короткие колонки, подпертые кронштейнами, одна, длинная, спускается вниз, до самой земли. На переднем и боковых фасадах, в каждом из трех компартиментов, на которые они разделены, находится по длинному и узкому окну с округленным верхом, а все поле компартиментов усеяно рельефными фигурами, подобными помещенным между колонками карниза. В средней части каждого фасада, внизу, проделана дверь, имеющая форму арки и обрамленная колонками и покоящимися на них рельефно украшенными дугами, совершенно в роде романских порталов. Верх стены фасада образует три арки, одетых непосредственно крышей, которая, вообще, изгибается сообразно кривизне прикрываемых ею сводов здания. Высокий барабан главы убран арочками на тонких и длинных колонках и снабжен такими же окнами, простенки между которыми заняты рельефным орнаментом того же характера, как скульптурные украшения и в прочих местах, но превосходящим эти последние в отношении рисунка и исполнения. Крыша купола принадлежит позднейшему времени, хотя ее форма я встречается на рисунках XII в.; ее нельзя назвать византийскою, но она все-таки ближе подходит к полусферической форме византийских глав, чем к маковкам в виде луковиц, усвоенным впоследствии русским церковным зодчеством. Гармоничность пропорций собора, вместе с обилием и своеобразностью его внешних украшений, составляет, главным образом, его красоту; что же касается до его внутренности, то она вообще походит на внутренность новгородских и афинских церквей и не представляет ничего особенно любопытного, за исключением древней стенной живописи под хорами над входом с западной стороны. Здесь был изображен «Страшный суд», от которого уцелели довольно значительные фрагменты. В особенности мило и наивно представлены Богоматерь, сидящая на престоле между двумя коленопреклоненными ангелами, а также три ветхозаветных патриарха: Авраам, держании на своем лоне бедного Лазаря, и, по бокам от него Исаак и Иаков, окруженные душами праведников. После татарского нашествия Д. собор неоднократно подвергался опустошениям и пожарам, был потом обезображен разными пристройками и, наконец, по повелению императора Николая I, в 1835 г., восстановлен в своем первоначальном виде.
А. С — в.
Димитрий Иванович Донской
Димитрий Иванович Донской, вел. кн. всея Руси, сын в. кн. Ивана Ивановича, от 2й его супругу Александры, род. в 1350 г. По смерти отца своего (1359) Д., с братом Иваном (умер в 1364), остался малолетним. Русские князья поехали в Орду хлопотать о вел. княжении; хан Навруз дал ярлык суздальскому князю Димитрию Константиновичу. Малолетний Д. был в Орде в 1361 г., а может быть и ранее. В Орде произошли «замятни». Хан Навруз был убит, явились два хана: в орде Мурат, за Волгой — Авдул, управляемый темником Мамаем. К Мурату поехали поверенные вел. кн. Димитрия Константиновича, уже севшего на стол во Владимире, и кн. московского, за которого, конечно, действовали бояре. Мурат дал ярлык кн. московскому; суздальский не уступал. Тогда бояре осадили Переяславль, где заперся кн. суздальский; Переяславль был взят, Д. вокняжился во Владимире (1362). В 1363 г. хан Авдул прислал свой ярлык Д., который его принял. Мурат оскорбился таким признанием другого хана и снова дал ярлык Димитрию суздальскому, который явился во Владимир. Московские войска, при которых были и князья, изгнали его и опустошили Суздальскую область. Во время этой борьбы кн. Ростовский должен был подчиниться Москве и князья Галицкий и Стародубский лишились своих владений. Вскоре кн. суздальский не только помирился с московским, но еще просил его помощи, когда, по смерти брата его Андрея, Нижним завладел другой его брат, Борис. Митрополит послал св. Сергия мирить князей, и когда Борис сопротивлялся, в Нижнем были заперты церкви. Борис ушел в Городец; в Нижнем сел Димитрий (1364). Вслед затем Д. женился на дочери нижегородского кн., Евдокии. Тогда же Москва укреплена каменною стеною (Кремль). Вел. кн., по словам летописи; «всех князей приводил под свою власть, а которые не повиновались его воле, на тех начал посягать». Так он вмешался в ссору тверских князей, споривших между собою о выморочном уделе кн. Симеона Константиновича. Первоначально их
Источники и пособия. Летописи: Новгородская, Софийская, Воскресенская, Никоновская, Львовская, Степенная книга; Собр. гр. и дог.; «Слово о житии и преставлении вел. кн. Дмитрия Ивановича» (в Соф., Воскр., Ник., Ст. кн.); различные повести о Мамаевом нашествии (поведание в Новг. IV, Соф., Воскр., Типогр., Супр., Льв., Ст. кн.; сказание в Ник., Др. лет., Син. подр. лет., отдельно изд. Снегиревым, в "Русск. Ист. Сборн. "). Задонщина, опоэтизированное сказание, издано Срезневским в «Изв. II отд. акд. наук», Ундольским во «Времен.» О всех сказаниях см. Тимофеева в "Ж. М. Н. Пр. " и Хрущева в «Трудах III Арх. съезда». «Сказание о нашествии Тохтамыша» (в Новг. IV, Соф., Воск., Ник.). О Димитрии вообще см. общие истории России, а также Экземплярского, «Великие и удельные князья Северной Руси» (т. I, СП б. 1889 г.) и Савельева-Ростиславича, «Дим. Иоан. Донской, первоначальник русской славы» (М. 1837 г.). Статья Костомарова о Куликовской битве (в «Месяцеслове» 1864 г.; перепечатана в «Монографиях», III) возбудила сильную полемику, в которой приняли участие Погодин (его статьи собраны в книге: «Борьба не на живот», М. 1874) и Д. В. Аверкиев (в «Эпохе»).
К. Б.-P.
Димитрий Иванович
Димитрий Иванович — внук вел. кн. Ивана III Васильевича, род. в 1483 г. По смерти отца его (1490 г.), Ивана Ивановича Младого, бывшего наследником престола, возник вопрос: кто будет преемником царствующего государя — сын ли умершего Ивана Младого, или сын самого велик. князя, Василий. Этот вопрос разделил придворных на две парии, из которых одна, старая боярская партия, стояла за жену умершего, Елену, и сына его Димитрия, как окружавших себя исключительно природным московским боярством, а другая сомкнулась около вел. княгини Софии и сына ее Василия, которых окружали преимущественно греки. Вследствие заговора последней партии на жизнь Димитрия, многие члены ее были казнены (1498), а вел. князь, до тех пор колебавшийся, торжественно венчал на царство Димитрия. Софию и Василия постигла опала. Но чрез год вел. князь примирился с супругой и сыном и приказал дело о них переисследовать. Теперь опала постигла членов Елениной партии. Василий назван был государем вел. кн. Новгорода и Пскова; но титул вел. князя владимирского и московского оставался еще за Д. Наконец, в 1502 г. опала постигла и Елену с сыном ее: к ним приставлена была стража; у Д. отнять был великокняжеский титул и имена их запрещено поминать на эктениях; вскоре потом Д. посажен был «в камень» (каменную тюрьму) и страже при нем дана была инструкция, «как внука стеречи». Василий объявлен был наследником престола. С новым царствованием положение Д. ухудшилось: Василий посадил племянника в железа и в тесную палату, где он и умер в 1509 г., по выражению летописи, «в нуже, в тюрме». Тело его погребено в Архангельском соборе (приписываемое ему нашими историками, начиная с Карамзина, духовное завещание (Собр. гос. грам. и догов. I № 147) принадлежат не ему, а Димитрию Жилке, в чем можно убедиться по сличении этого завещания с той частью завещания Ивана III, в которой перечисляются города и волости Димитрия Жилки). Полн. собр. русск, лет. III, 146, 147; IV, 155, 161, 270, 271; V, 261; VI, 40, 43, 48, 235, 241 — 243, 279; VIII, 215, 224, 230, 234 — 236, 242, 248, 250. Архангелогор. лет. 174, 178. Чин венч. Димитрия в Собр. гос. грам. и догов. II, № 25.
А. Э.
Димитрий Шемяка
Димитрий Шемяка (1420 — 1453) и Димитрий Красный (1421 — 1441) Юрьевичи — кн. галицкие (Галича костромского), внуки Димитрия Донского. Д. Шемяка, в противоположность кроткому брату своему, был человек необузданной энергии, не разборчивый в средствах для достижения намеченной цели; прославился неутомимой, упорной борьбой с вел. кн. Васил. Темным, своим двоюродным братом, за моск. престол. Еще при жизни отца, добивавшегося великокняжеского стола, он принимал деятельное участие во всех походах и войнах против вел. кн. Честолюбие заставило его, по смерти Юрия (1434), отступиться от старшего брата, Василия Косого, объявившего себя вел. князем, и, вместе с младшим братом, пригласить Василия Васильевича на великокн. стол. Прогнав из Москвы, при помощи младших Юрьевичей, старшего, в. князь заключил с первыми договор, по которому братья не должны были вступаться в удел умершего Петра Димитриевича дмитровского, в отнятый у Василия Косого Звенигород и в Вятку; с своей стороны, в. князь подтвердил за братьями города, данные им отцом их (Галич. Руза, Вышгород) и им самим (Ржев, Углич и др.). Между тем как Василий Косой готовился идти на вел. князя, Шемяка приехал в Москву звать последнего на свою свадьбу, но был схвачен и в оковах отправлен в Коломну, как заподозренный в соучастии с старшим братом, при котором действительно находился «двор» Шемяки. По возвращении из похода сел. князь освободил его, заставив подтвердить прежний договор. Доверие между двоюродными братьями, по-видимому, восстановилось, так что в 1437 г. великий князь посылал обоих Юрьевичей к Белеву на хана Улу-Махмета. Но они вели себя в походе скорее как разбойники, предававшие все по пути огню и мечу, не разбирая своего и чужого. Самонадеянность Шемяки была причиной того, что моск. войска с позором бежали от немногочисленных войск Улу-Махмета (1438). Но Шемяка не мог долго сдерживать своей ненависти к в. князю. В 1439 г. он не дал помощи ему при нападении на Москву Улу-Махмета, и кровавое столкновение между ними устранено было только благодаря примирительному вмешательству троицкого игумена Зиновия. Взятие Василия Васильевича в плен детьми Улу-Махмета (1445) не принесло Шемяке никакой пользы; задержание, затем, в. кн. в Троицком м-ре, занятие Москвы (в союзе с Иваном можайским) и вероломный поступок с его детьми, ослепление Василия только возбудили ненависть к Шемяке и симпатии к в. князю, к которому начали переходить от Юрьевича люди всех званий и состояния. Москва занята была боярином Василия, Мих. Бор. Плещеевым; Шемяка бежал в Чухлому. Мирные договоры, которые потом заключали между собой двоюродные братья, при каждом удобном случае Шемяка нарушал и вновь вооружался на в. князя; вмешательство духовенства не действовало на него. Наконец, в 1452 г., когда моск. войска почти со всех сторон окружили Шемяку на р. Кокшенге, последний бежал в Новгород. Переписка митр. Ионы с новгородским владыкой Евфимием о том, чтобы последний убедил Шемяку покориться в. князю, не имела благих результатов. Дело, наконец, разрушилось иначе: при посредстве москов. дьяка Степана Бородатого, Шемяка отравлен был собственным поваром. Вел. кн. до того был рад этой развязке, что гонца, привезшего известие о смерти Юрьевича, пожаловал в дьяки. Сын Шемяки, Иван, уехал с матерью в Литву, где получил в кормление от короля Казимира Рыльск и Новгород Северский. Д. Красный умер раньше Шемяки, в 1441 г.
Полн. собр. русск, лет. III, 113, 141, 199; IV, 122, 125, 126, 131, 132, 146, 208, 213, 216, 216, 272; V, 28, 81, 265 — 271; VI. 45, 148 — 150, 169 — 178, 266, 281; VII, 226; VIII, 97 — 100, 107, 109; III — 115, 117 — 123, 125, 239, 270; XV, 490, 492 — 494. Никон, лет. V, 113 — 121, 124 — 125, 126, 150, 157, 161, 200 — 217, 221, 229, 278. Арханг. лет. 153. Собр. гос. гр. и дог. 1, №№ 49, 50, 52 — 59, 61, 62, 67, 78, 79, 84 — 87, 144. Ак. Ист. I, №№ 40, 43, 53. А. А. Эксп. I, №№ 29, 372. Экземплярский, «Великие и удельн. кн.» (II, 236 — 254).