Есть время жить
Шрифт:
— Вы не так поняли… — начал озираться Видмантас. — Я просто подумал, что девушке, может быть, понадобится моя помощь, пока вас нет…
Альгис поднялся и подошел к нему:
— В общем, картина ясная. Девушка уже объяснила, куда тебе идти, и пока до твоей морды ребята не добрались, шел бы ты отсюда с богом. А то вон Робби уже на Чингисхана из фильма стал похож, и мне ребят не удержать, года уже не те.
Когда он, часто оглядываясь, ушел, Аста повернулась к нам:
— Идите мыться, мужики, я вам баньку натопила.
— Погоди, — мы удивленно вытаращились, — тебе же сказали: из дома ни на шаг!
— Я осторожно. Вам же надо будет помыться после дороги. И вообще, я бейсбольную биту с собой брала.
Неисправимая, блин…
Вечером мы разбирались с находками. Найденное оружие разобрал и свалил в большую ванну, залив горячей водой с «фэйри». Когда отмокнет — почистим,
Sveikas! [19] Нашли точку, будет нужно — приезжай. Надеюсь, найдешь по старой памяти. Старый мааскер аль-хубара [20] , недалеко от рыжей лошади. Точка встречи — твой день варенья. Бывай.
Я усмехнулся: эка, паскудник, раскудрявил! Эту записку от Миндаугаса нашел там, где мы и договаривались — в распределительном щитке светофора. Оно и правильно, никогда не знаешь, сколько глаз за тобой следит в мертвом городе. В его ситуации это непозволительный риск, а эти торопливо написанные строчки не каждый и поймет, если не знаком с некоторыми фактами из нашего прошлого. «Рыжая», чертяка такая, — это Лауме, лошадь огненной масти, со скверным характером. На ней я ездил верхом, когда занимался конкуром, в конюшне рядом с Рамучяй. А вот неподалеку оттуда, километрах в десяти, находилась ракетная база Кармелава-2. После вывода советских войск городок был какое-то время заброшен, потом его передали армейцам для тренировок. Вот в нем мы и резвились по молодости лет. Слава богу, эту игрушку вовремя забрали — вплотную к границе базы подступил Каунасский аэропорт, и наши шумные игры прекратились. Точка встречи, точка встречи… Хм… Ну конечно! Один мой день рождения мы праздновали на учениях, именно в тех краях, устроившись на ночь в заброшенном доте на краю базы. Место там удобное — на холме, весь аэродром как на ладони. Эх, хорошие времена были…
19
Привет! (литовск.)
20
гарнизон (арабск.).
В Каунас мы приехали утром, вдвоем с коллегой. Оружия много не набирали; я взял сайгу, Айвар вооружился полюбившимся ему бенелли. По-честному поделили магазины к глоку: мне восемь, Айвару три (ему, мазиле такому, и трех много). Когда Асту начну учить стрелять, то им тоже займусь, а то взял моду: господу богу в окна пулять, патроны впустую тратить. В рюкзаках — литровая фляжка с холодным чаем, галеты, две банки тушенки и, конечно, один «офицерский лимон». Что это такое? Обычный репчатый лук. Даже и не помню, откуда такое название к нему прицепилось. В общем, пару дней можно прожить, если застрянем где-нибудь. Как говаривал наш ротный, идешь на день — запасайся на неделю. Верное замечание, хотя два дня и поголодать можно, не отощаем, Айвару даже полезно будет. Главное — патронов набрать побольше. По дороге в город грустно вскрыли последнюю пачку сигарет. Если сегодня куревом не разживемся, то все, придется бросить курить.
Нашу медичку оставили на попечение Альгиса, с которым они после нашего отъезда отправились проверять сети. Аста все-таки дочь рыбака, так что дело ей знакомое. Если рыба будет — а в озере
— Хватит мечтать! — Айвар толкнул меня в бок. — Смотри, магазин. Проверяем?
— Конечно. Как нога?
— Терпеть можно, если много не бегать.
— Тебе спешить по статусу не положено. — Я усмехнулся. — Бегущий начальник в военное время вызывает панику. А ты у нас вроде директор. Коммерческий.
— Когда это было, Робби… — Айвар вздохнул. — Счета, налоги, тиражи и графики… Как будто в прошлой жизни, а ведь всего неделя прошла!
— За неделю, батенька, мы с тобой сделали неплохую карьеру: от рекламистов до мародеров. Согласись, это лучше, чем бродить по родному городу в виде зомби.
Между двумя девятиэтажными домами находился небольшой магазинчик, у которого мы и остановились. Такие торговые точки в Каунасе доживали последние дни. Причем закрываться они начали еще задолго до начала эпидемии — конкуренция, господа! Конкуренция и глупость властей, установивших непомерные налоги. И еще крупные торговые центры тоже сделали свое черное дело — вытеснили их с рынка. А жаль, чертовски жаль, было приятно заходить в эти небольшие, но уютные магазинчики, где продавцы знали всех постоянных клиентов по именам. Да и цены у них были значительно ниже, чем в супермаркетах, которые подсадили людей на иглу шопинга, превратив торговлю в заводской конвейер. Что там зомби! Они не ведают, что творят, ибо мертвы. Вы бы видели, что творят в магазинах живые — на ежемесячных распродажах и праздниках скидок! Сметают все начисто, словно Мамай прошел.
Мы притормозили и внимательно осмотрели окна прилегающих к магазину домов. Не очень-то хочется получить пулю в мягкое место от какого-нибудь спятившего сидельца с карабином. Тихо. Даже зомби куда-то подевались. Один, правда, маячит на горизонте, у перекрестка, но черт с ним, пусть себе роется в брошенной машине, не мешает.
Небольшой торговый зал; под ботинками хрустнули осколки разбитой витрины. Осмотрели прилавок, полки — пусто. Дверь в подсобку была закрыта, причем еще и шкафом кто-то забаррикадировал. Ладно, это потом осмотрим. В зале все же было чем поживиться. Пусть немного, но нам все сгодится. Под нижней полкой нашлось пять пачек соли; те, кто разграбил магазин, просто поленились нагнуться. Ну, мы не гордые, все проверим. В углу, в брошенной картонной коробке, лежали несколько бумажных пакетиков с пряностями. Рядом с ними — пять покрытых плесенью буханок хлеба. М-да, это вам не сыр бри — такой хлеб есть не будешь. Среди нескольких ящиков с разбитыми бутылками нашлись три чудом уцелевшие бутылки бренди. «Алита», местного производства, пять звездочек. Сами мы особо не пьем, но, может, соседу пригодится. В мирные времена он любил по пятницам расслабиться. Причем по звукам, доносящимся из дома, можно было судить о количестве принятого на грудь. Если звучала флейта, то это еще ничего — граммов триста на душу населения. Но если он растягивал меха гармошки, тут уже к гадалке не ходи — не меньше полулитра.
В запертой подсобке что-то громыхнуло и ударило в закрытую дверь. Это еще что такое? Я перемахнул через прилавок и, надо сказать, вовремя: от второго сильного удара дверь подсобки начала открываться, двигая запиравший ее шкаф, и мы увидели… Как это назвать, было неясно, но точно не зомби! Похоже на перекачанного культуриста, причем нижняя челюсть сильно выдавалась вперед, делая лицо похожим на морду английского бульдога. Выстрелили мы в него практически одновременно. Картечь, разбрызгивая фонтанчики слизи, ударила в голову, но эта нежить даже не покачнулась! Наше счастье, что существо застряло в проеме двери и теперь яростно дергалось, стараясь вырваться наружу. Я уже выпустил полмагазина, но эта падаль даже и не думала подыхать, только щелкнула челюстью и начала вырываться еще быстрее.
Сбоку громыхнул двумя выстрелами Айвар. Сделав шаг в сторону, я увидел, что на спине нежити было что-то вроде большого горба, куда и выстрелил, даже не думая, что делаю. Существо как-то странно дернулось и зашипело. Опаньки, так тебе больно, дохлятина?! Всадил в него еще пуль десять и, подбив, сменил магазин. Коллега подскочил ближе и, прикрывая меня, всадил четыре заряда картечи в горб. Наконец существо покачнулось, упало на колени и затихло. Завалили наконец!
— Робби, — повернувшись ко мне, с ошалелым взглядом спросил Айвар. — Что это, на хер, такое? У нас в планах такого не было!