Евреи России. Времена и события. История евреев Российской империи
Шрифт:
Антокольский жил затем в Париже‚ участвовал в международных выставках как русский художник‚ на Всемирной выставке в Париже в 1900 году получил за свои последние работы высшую награду и командорский крест Почетного легиона. Он умер в 1902 году в Германии; гроб с телом привезли в Вильно‚ и три дня шли жители города‚ чтобы проститься со своим земляком. Его похоронили в Петербурге‚ на еврейском Преображенском кладбище‚ толпы людей провожали его в последний путь. Это Марк Антокольский однажды написал в письме: «Мои товарищи, мои собратья по искусству далеко не все переживают то, что переживаю я. Моя вина состоит в том, что я родился евреем-скульптором… Идти прямо, не сгибая спины, – трудно!.. Скажу только то, что говорю всегда: мой идеал глина, хлеб и спокойствие. Глины могу
Вслед за Антокольским учился в Петербургской Академии художеств Исаак Аскназий‚ который за свои картины получил звание академика. Аскназий писал, в основном, на библейские темы‚ был верующим евреем и еще учеником в Академии подал прошение‚ чтобы ему позволили работать в воскресенье‚ а не в субботу. Академиком стал и Моисей Маймон за картину «Нападение инквизиции на маранов за пасхальной трапезой»; натурой для главного образа картины‚ старика-марана‚ послужил русский генерал‚ признавшийся по окончании работы‚ что и он еврей‚ крещеный в кантонистах. Картину хотели приобрести для петербургского музея, но профессора Академии художества воспротивились этому из-за ее «антихристианской направленности». Илья Гинцбург тоже учился в Академии художеств, прославился скульптурными портретами Л. Толстого‚ П. Чайковского‚ И. Репина‚ М. Антокольского‚ В. Стасова. Первой женщиной-скульптором в России стала еврейка Мария Диллон.
На одной из художественных выставок однажды появилась картина «Осенний день. Сокольники»; под ней стояла подпись неизвестного художника – Исаак Левитан. Картина имела успех; ее приобрели для Третьяковской галереи‚ – Левитану не исполнилось тогда и девятнадцати лет. Он учился в Московском училище живописи‚ ваяния и зодчества‚ жил впроголодь‚ бедствовал‚ не имел постоянного жилья. «Безденежье до того‚ – жаловался‚ – что я как-то не обедал подряд три дня».
Критики долгое время ругали работы Левитана‚ и его‚ уже знаменитого художника‚ на время выселили из Москвы из-за отсутствия права на жительство. В конце концов, Исаак Левитан получил звание академика живописи; его называли «тайновидцем природы», говорили с восторгом и изумлением: «Из какого-то глухого провинциального угла пришел этот тщедушный еврейский юноша‚ нищий и загнанный‚ и широко распахнул все входы в самые глубокие тайники русского пейзажа».
Левитан написал за свою недолгую жизнь около тысячи картин и этюдов; он умер в возрасте тридцати девяти лет и был похоронен в Москве‚ на Дорогомиловском еврейском кладбище. Это был день траура для русского искусства‚ даже в антисемитском «Новом времени» поместили такие строки на смерть Исаака Левитана: «Этот чистокровный еврей‚ как никто‚ заставлял чувствовать и любить нашу бедную и простенькую природу…»
По официальным данным на 1887 год врачи-евреи составляли более шести процентов от общего количества врачей в стране‚ а в черте оседлости – почти 25 %. Они занимались частной практикой‚ так как путь в университеты и на государственную службу был для них закрыт; даже земства‚ приглашая врачей на работу‚ порой добавляли в объявлениях – «кроме евреев». Ветеринары-евреи составляли в 1887 году 2 % от общего количества ветеринаров в России‚ дантисты – 21 %‚ повивальные бабки – 19 %‚ фельдшеры – 22 %.
Врач Вениамин Португалов из Самары первым предложил готовить санитарных врачей‚ одним из первых стал бороться с алкоголизмом и лечить от него. Почетный лейб-медик императорского двора Иосиф Бертенсон был инициатором создания «школы для образования лекарских помощниц» – первого учебного заведения для подготовки медицинских сестер. Леонард Гиршман – из лучших окулистов своего времени, один из основателей русской школы офтальмологии – создал первую в России кафедру глазных болезней при Харьковском университете и первую глазную клинику. С. Штейн основал первую в Москве специализированную клинику по лечению болезней уха‚ горла и носа. Ветеринар Иосиф Равич – один из зачинателей ветеринарного образования в России – создал и редактировал журнал «Архив ветеринарных наук».
В 1864 году Александр II провел судебную
Юристы-евреи занимали высокие посты в государственных учреждениях – М. Острогорский‚ Г. Трахтенберг‚ М. Шафир; Я. Гальперн‚ вице-директор департамента министерства юстиции, единственный некрещеный еврей‚ дослужился до высокого чина тайного советника. Н. Бернштейн был почетным мировым судьей в Одессе‚ М. Розенштейн – в Симферополе‚ Г. Трахтенберг – в Петербурге. Яков Львович Тейтель тридцать лет работал судебным следователем в Самаре; окружной суд неоднократно избирал его в члены судейской коллегии‚ но министр юстиции разрешал утвердить его лишь после крещения. Тейтель не соглашался и был, в конце концов, назначен членом окружного суда в Саратове. Он оставался единственным судьей-евреем в России‚ который не отказался от своей веры‚ но и ему пришлось подать в отставку под давлением министра.
При Александре III юристов-евреев уже не принимали на государственную службу‚ хотя в законах Российской империи было сказано: «Евреи‚ имеющие ученые степени… допускаются на службу по всем ведомствам». По окончании университетов юристы-христиане становились следователями и прокурорами‚ делали служебную карьеру‚ получали чины и награды‚ а евреям оставался один путь – в присяжные поверенные. В 1889 году в Петербурге решили‚ что адвокатура переполнена евреями‚ и «с Высочайшего утверждения» ввели новое правило: «лица нехристианских исповеданий» получали право на занятие адвокатской практикой лишь с согласия министра юстиции. Разрешение получали мусульмане и караимы‚ но ни один еврей не стал присяжным поверенным на протяжении многих лет. Закончив университеты‚ юристы-евреи становились помощниками присяжных поверенных и не могли самостоятельно вести дела‚ даже если выделялись своими профессиональными способностями.
Причиной этого ограничения была, среди прочего, боязнь конкуренции‚ и московский адвокат жаловался в газете на коллег-евреев: «Эти господа способны жить впроголодь‚ работать до обмороков да сидеть в конурах. Этак поневоле и практика составится‚ и дело пойдет как следует. А я человек русский; мне и поесть надо как следует‚ и шампанского выпить‚ и в обществе побывать‚ – время-то и уходит; а тут у тебя дела из-под носа перехватывают». – «Не лучше ли‚ – возразили ему в газете‚ – заняться выработками этих свойств‚ чем всеми правдами и неправдами сокращать конкуренцию? Еще не случалось встречать жалобы на печальную судьбу со стороны тех русских‚ у которых эти свойства – знания‚ добросовестность и усидчивость – находились в наличии».
Оскар (Израиль) Осипович Грузенберг жил в Киеве и запомнил случай, когда с юга Украины приехала его мать повидать сына, а полицейский потащил ее в участок. Киев в то время изъяли из черты оседлости, и полиция устраивала по ночам облавы на евреев, у которых не было права на жительство. Он вспоминал в пожилые уже годы: «Забыть, как унизили мою старуху-мать, никого в своей жизни не обидевшую, значило бы забыть, что если жизнь чего-то стоит, то только тогда, когда она не рабская». Грузенберг закончил юридический факультет Киевского университета, получил лестное предложение остаться на кафедре, чтобы впоследствии стать профессором, но с непременным условием – креститься. Он отказался, переехал в Петербург и шестнадцать лет числился помощником присяжного поверенного, потому что действовали ограничительные законы,