Факел
Шрифт:
Он положил ей руку на плечо.
– Заниматься ничем не хочешь, ленишься. Мне такая подруга не нужна! Я сам человек дела, нагружаю себя работой и жена мне нужна работящая. Мое тебе условие – работай, трудись для других. Не хочешь, тогда нам не по пути, разведут в разные стороны и очень быстро!
– Ну что ты, Сашенька, сразу хочешь со мной расстаться! – воскликнула Снежана. – Я ведь хочу, чтобы было хорошо вдвоем…
– Дело сделаешь, и будет к тебе доверие, – упрямо сказал Морозов. – Провалишь – прогоню!
– Конечно, милый мой! – она обхватила его за шею и поцеловала
Александр с трудом освободился из объятий.
– Это ты умеешь, – насмешливо сказал он, – виснуть на шее, лизаться и валяться в постели. Долго тренировалась? Чувствую, через месяц поволокут тебя в сумасшедший дом.
– И ты сразу побежишь к своей Наташке? – воскликнула она. – К этой дряни?
– Зря ты так. Хорошая девчонка. Отличная была бы пара – я и она.
– Со мной будешь, Морозов, и больше ни с кем – понял?!
– Конечно, милая, буду с тобой! Буду приходить, приносить вкусности и кормить тебя, дорогая моя, ненаглядная! А ты будешь сидеть тихо-тихо в своей лучшей, отделанной кружевами смирительной рубашке.
Она вцепилась ему в руку зубами так, что он закричал от боли.
– Руку прокусила до кости! Я сейчас санитаров кликну!
Она затолкала его в проход между двумя декорациями и там, в полумраке, они подрались.
Александру удалось вырваться из ее цепких пальцев и выбежать в коридор. Она выбралась следом.
– В помойной яме изволили ночевать, сударыня? – язвительно поинтересовался Морозов, держась поодаль. – У вас на плече – дохлая мышь!
Она взвизгнула и шарахнулась прочь.
Морозов засмеялся.
– Кофточка и юбка в пыли и грязи. Это все из-за тебя, Морозов!
– Предлагаю подать на развод прямо сейчас! Мы не сможем жить вместе.
– Почисти меня, пожалуйста! – попросила она. – Я не могу идти грязной…
– Да ты разденься и вытряхни вещи – здесь никого нет. Я не буду смотреть, да тут и смотреть-то не на что…
– Ну, Саша, погоди! Приедем домой, ты у меня за все ответишь!
Ни к какому костюмеру они конечно уже не пошли, а поехали домой. Она тут же побежала жаловаться матери. Александр прокрался следом и подслушал весь их разговор. Мать дала пару "ценных" советов.
– По Клубу Юных он совершенно прав. Если ты не станешь там работать, считай, что брак ваш так и не сложится. Он тебе не простит отказа. А вот если организуешь там ремонт, потом уборку, привлечешь специалистов, педагогов и Клуб заработает, считай, что Саша будет в твоих руках. Это будет твой мощнейший козырь.
Она помолчала.
– И девчонку эту, Наташа, что ли? тоже заставь полы мыть, окна протирать, да и сама тоже этим займись – посмотришь, как она в работе, как одевается и держится, поговоришь о том, о сем и подведешь к разговору о браке вообще, в том числе и браке с Морозовым. Про себя помалкивай или скажешь, как вы придумали – двоюродная сестра. А с постелью…
Она засмеялась.
– Я его рано от груди отняла, он и не помнит, что это такое было, тебе придется заново приучать и вот когда он потянется, как в детстве, руками и губами, вот тогда он твой! А
Александр отошел от двери в задумчивости. Пожалуй, матерям в семье слишком большие права дали, подумал он, пора, часть из них и отобрать… Мужчины не должны быть ущемлены. Я тоже буду слушать "наставления" матери и приму свои контрмеры.
В комнате его ждал сюрприз: на большом экране поздравление Симоновой с женитьбой и двести сорок цветных фотографий Вольного города Кенигсберг.
Александр ответил Алле: "Без меня, меня женили. Посочувствовала бы, что ли…" и запустил проектор.
Это были красочные виды города – Александр сразу отметил хмурые и недовольные лица кенигсбергцев и приветливые и даже радостные – калининградцев. Город, ранее бывший немецким, польским, российским, теперь стал Вольным, то есть не принадлежащим ни одному государству, но оказался поделен на две части незримой границей. В российской зоне отряду предстояло разместиться на трех квартирах – там были отличные гардеробы и мастера по гриму. Предполагалось, что вначале будет произведена обширная разведка. Требовалось установить настроения в городе, точки соприкосновения населения, вражда, если она была, к кому или к чему. Также требовали проверки молодежные объединения, их увлечения, места встреч, конфликты.
Две базы подводных лодок находились на побережье Балтийского моря одна рядом с другой.
Из всех достопримечательностей города и окрестностей, Александр почему-то выделил в особую группу фотографии второго форта – анфиладу залов, имеющих номера на стенах, полах и потолках. Десять таких залов. Они были абсолютно пусты и туристов интересовали лишь потому, что нумерации больше нигде не было.
Форты с подземными ходами его не заинтересовали.
Наша задача, подумал он, разведать базы подводных лодок – если там пусто и проход свободен – нанести реагенты на бетон и отбыть восвояси.
В комнату вошла Снежка.
– Что это тут? – спросила она, присаживаясь на краешек стула и запуская свои обнаженные руки ему под рубашку. – Какой-то город…
– Севастополь, – сказал он, – Черное море, священный Байкал…
– Может быть, пойдем в постельку? Я так устала…
– Шесть часов вечера – не рано ли?
– Нет, – ответила она. – Ты мог бы сделать мне массаж ножек: поглаживать их, слегка покусывать, целовать…
– Хорошо! – воскликнул Александр. – Это будет удовольствие! Только потом ты мне будешь делать то же самое…
– Я иду в душ, милый!
Он снова принялся разглядывать фотографии.
Посылать группу в тридцать четыре человека? На две базы? Здесь что-то не то… дополнительная информация у Дягилева, что ли?…
В комнату вошла Снежка в халате с драконами, изящно распахнула его, и Александр увидел новый наряд для спальни – узкие, телесного цвета, плавки. И больше ничего.
– Так ты будешь спать? – "удивился" он.
– Да. Жарко, понимаешь!
– А где трусики и короткая рубашечка на бретельках, желтенькие такие? Ты в них всегда ложилась?