"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21
Шрифт:
Вахтенный командир был настоящим моряком. Он не упустил случая высказать свое просвещенное флотское мнение о шутнике, присылающем цветочки настолько необычным образом. Наиболее деликатным из использованных выражений было: "свиноголовый павиан с мозгами, зажаренными в сухарях."
Но поток изысканных словообразований очень быстро иссяк. Между цветиками нашлось письмо, адресованное адмиралу Редеру.
При виде конверта один романтически настроенный (или начитавшийся детективов) обер-лейтенант цур зее предположил, что письмо может оказаться отравленным.
Но германские моряки не зря славились находчивостью. От вахтенного командира последовал целый ряд команд:
—
Через какой-нибудь час Эрих Йоганн Альберт Редер, облекши руки в прозрачные хирургические перчатки, читал послание. Он потратил на размышление едва ли полторы минуты. Привычка военного моряка, что вы хотите: в бою долго думать не приходится. Гросс-адмирал принялся быстро набрасывать сообщения и приказы.
— Гюнтер, это сообщение передать рейхсмаршалу Герингу. Всем силам Кригсмарине — повышенная боевая готовность. Отменяются все отпуска! Далее: вот этот приказ размножить, запечатать в конверты и разослать под роспись всем командирам кораблей по списку. Вскрыть по получении сигнала "Альбатрос". Мне же самому срочно ехать в Берлин. Подготовьте машину и охрану.
Гросс-адмирал как раз садился в свой "опель-адмирал", когда примчался взмыленный порученец:
— Герр гросс-адмирал! Вам срочное сообщение от герра рейхсмаршала!
Редер принял бланк радиограммы, прочитал, движением бровей велел подшить документ в надлежащую папку и удовлетворенно кивнул. Геринг когда-то был летчиком-истребителем. И тоже умел думать быстро.
Наиболее интересной была судьба послания, адресованного фюреру.
Надо заметить, что с самого раннего утра все обещало нехороший день, поскольку у Гитлера сразу по пробуждении заболела голова. Таблетка аспирина не помогла. Но твердая воля привела рейхсканцлера к завтраку, каковой был съеден без особого аппетита.
Поскольку головная боль не проходила, фюрер принял таблетку первитина [38] . Через сорок минут ему предстояла речь на стадионе.
Лекарство подействовало. Головная боль не то, чтобы исчезла — просто отступила на задний план.
Полный стадион встретил вождя Третьего рейха восторженным ревом. Гитлера не просто любили — его обожали. Даже привычка к подобной реакции слушателей не воспрепятствовала подъему духа фюрера. И единственным неприятным обстоятельством была все та же головная боль, которая притаилась, но не исчезла совсем.
38
препарат из группы амфетаминов. В те времена продавался в германских аптеках свободно и полагался практически безвредным.
Речь длилась уже целых полчаса. Для Гитлера это было очень мало; ему частенько случалось говорить и два часа, и больше того, но тут вмешалось внешнее обстоятельство.
Экипаж советского бомбардировщика пребывал в твердом убеждении, что их машину в данных погодных условиях нельзя заметить визуально — и был правы. Штурман готов был поклясться, что радар их не засек — и тоже был совершенно прав. И все же полет чужого самолета оказался замеченным.
Звукометристы, задача которых как раз и состояла в обнаружении чужой авиации, сработали… ну, не сказать "превосходно", скорее подошел бы эпитет "настолько хорошо, насколько это вообще было возможно". Две установки зарегистрировали звук авиадвигателей. По правде сказать, звук был странным, но реакция ПВО была стандартной. Последовало сообщение оперативному дежурному. Одновременно операторы продолжали отслеживать
И все это оказалось ни к чему.
Чужой самолет начал разворачиваться еще до того, как в воздух подняли дежурную четверку истребителей. И сначала звукометрические посты, а потом и оперативный дежурный поняли, что по высоте чужой самолет, какого бы он ни был назначения, недосягаем. Стоявшие тогда на вооружении "мессершмитты" серии Е имели потолок лишь восемь тысяч метров. И тогда последовал приказ: используя те данные, что удалось получить, восстановить маршрут нарушителя, а заодно прикинуть его скорость. И обер-лейтенант, носивший простецкое имя Йоганн и столь же незамысловатую фамилию Мюллер, взялся за дело. Само собой, он не знал, что этот инцидент получит неожиданное и крайне неприятное продолжение.
Первым вой бомбы услышал унтершарфюрер СС Герман Лёйтнер. Он сделал то, что и должен был сделать охранник:
— Бомба! Уводите фюрера!
Охранники свое дело знали туго: Гитлера подхватили и чуть ли не на руках утащили в направлении подвального помещения на стадионе, которое и служило бомбоубежищем. Группа охранников только-только успела скрыться за тяжеленными металлическими дверями, когда вой бомбы оборвался хлопком парашюта.
Нельзя сказать, что власти вообще ничего не сделали ради спасения зрителей. Диктор объявил, что по причине воздушного налета зрелище откладывается, а добрых граждан просят покинуть стадион.
Закон больших чисел — объективная реальность. Отменить его ни один человек не может. Конечно же, нашелся зритель, обладавший биноклем, которому не светило выбраться на улицу и за десять минут, и который решился глянуть на бомбу вооруженным взором, даже не двинувшись в сторону выхода.
Именно от этого дурака (или храбреца) последовал вопль:
— Vergiss mein nicht! [39]
Сосед этого отважного зрителя всерьез заподозрил, что тот слегка тронулся умом, призывая непонятно кого помнить его скромную особу. Это мнение прозвучало вслух. Но обладатель бинокля продолжал выкрикивать нечто совсем уж не лезущее ни в какие ворота:
39
в буквальном переводе: "Не забудь меня" (нем.); также этими словами, но со слитным написанием в немецком языке именуется незабудка.
— Это не бомба! Там цветы, в бинокль видно! Любимые цветы фюрера!
Вся Германия знала, что Гитлер и вправду обожает незабудки. А биноклевладелец в порыве неслыханной щедрости протянул прибор соседу со словами:
— Да смотрите сами!
Результаты наблюдения с легким гулом волной прокатились по стадиону. Зрители тут же разделились на две категории. Законопослушное большинство продолжало медленно продвигаться к выходам. Меньшинство напрягало глаза, вглядываясь в мирно лежащую "бомбу". Надо отметить, что относительно происхождения предмета мнения также разделились. Большинство зрителей предположило, что это чья-то шутка. Не было единства и среди этой группы: одни полагали, что шутка дурацкая, другие считали ее идиотской, третьи обзывали кретинской. Впрочем, нашлись граждане, которые подумали, что это кто-то из Люфтваффе решил таким образом выразить почтение фюреру. Решительно все очевидцы сошлись во мнении, что адресату этой экзотической посылки наверняка не понравился способ доставки. И были правы.