Гарри Поттер и Тень Хогвартса
Шрифт:
— Ну вот, всё и разрешилось, ложись-ка, поспи несколько часов, а то нам ещё ночью по подземельям бродить, — сказал Гарри спокойным тоном, хотя в глубине души он не очень-то верил в то, в чём пытался убедить Гермиону. Хотя со времени битвы за Хогвартс прошло много лет, Гарри ясно помнил хрип Снегга и его лицо. Это было лицо мертвеца…
Гарри заснул, но сон не освежил его, это был какой-то неприятный, дремотный бред, наполненный расплывчатыми, отвратительными и опасными образами. Разбудила его Гермиона:
—
Жидкость в склянке Снегга кипела, пузыри выскакивали на поверхность и лопались с неприятным химическим запахом.
Гарри вскочил, отбросив плед:
— Время! Ты готова?
— Давно, я не ложилась…
— Почему?
— Не знаю, не могла, так, в кресле немного подремала. Почему-то тревожно мне…
— Всё будет хорошо! Теперь-то мы уж точно выдернем Рона! Я уверен!
— Я тоже… — вздохнула Гермиона.
До торцовой стены замка они добрались без приключений, сороконожки им не попались, и Гарри подумал, что случайно сумел оборвать их бессмысленное и злобное существование.
Снегг уже был на месте. Услышав шаги Гарри и Гермионы, он, не оборачиваясь, сделал в их сторону останавливающий жест: не подходите!
Вокруг него были расставлены сосуды с разноцветными жидкостями, горела магическая горелка, стоял химический штатив, а рядом на пюпитре громоздился огромный фолиант с обложкой чёрной кожи.
Зельевар двигался быстро и уверенно. Было похоже, что он точно знает, что делает. Он что-то смешивал, взбалтывал, рассматривал получившийся раствор на просвет и вдруг резко выплёскивал жидкость на пол, причём она не растекалась, а либо исчезала с громким неприятным шипением, либо всасывалась в каменный пол, как в сухой песок. Это продолжалось довольно долго. Гарри и Гермиона присели у стены и стали следить за действиями профессора.
— Ты хоть понимаешь, что он делает? — спросил Гарри.
— В самом общем виде… Он работает в таком темпе, что я просто не успеваю за ним следить!
— А я и не пытаюсь, — вяло махнул рукой Гарри, — зельеварение никогда не было моей сильной стороной. Будем надеяться, что у него получится. Наколдовать тебе подушку, Гермиона? Пол-то жёсткий…
— Лучше стул… Спасибо, Гарри, — тепло поблагодарила Гермиона, усаживаясь в мягкое полукресло. Гарри сел рядом.
— А всё-таки Нагайна сильно порвала шею Снеггу, смотри, подвижность восстановилась не полностью, — сказал Гарри.
— Чудо, что он вообще смог залечить такие страшные раны сам, без помощи целителей, — ответила Гермиона, — но вообще ты, Гарри, когда говоришь, будь поосторожнее: у Снегга слух всегда был, как у летучей мыши. Вряд ли за эти годы он стал слышать хуже…
Гарри кивнул.
— Жаль, что Хогвартс лишился такого зельевара, — задумчиво сказал он, — смотри, как работает! Я, признаться, за прошедшие годы позабыл, что такое настоящая работа с зельями… Снегг, наверное, был последним истинным зельваром. Я не знаю, кого с ним можно сравнить.
— А Слизнорт?
— Ну,
— Как ты думаешь, Гарри, а Снегг… ну… мог бы вернуться? Ведь ты считаешь, что он по-настоящему не умер…
Гарри задумался.
— Ох, умеешь же ты вопросы задавать… Как кактусы… Чуть тронул — и весь в иголках. Во-первых, Гермиона, я ещё не знаю, как мы сами отсюда выберемся. Надеюсь, что-нибудь удастся придумать. Во-вторых, я говорил, что Снегг, возможно, не успел умереть, и от своих слов не отказываюсь, но я в них полностью не уверен. А, в-третьих, что скажут люди? Как им объяснить, что человек, который погиб два десятилетия назад, оказывается, жив, и хочет занять своё место в обществе? Я предвижу массу проблем морально-этического плана. Не думаю, что Снегг в случае возвращения вернётся к преподавательской деятельности. Дети будут от него разбегаться в ужасе. Вот ты, директор школы, рискнула бы пригласить его, и что бы ты сказала совету попечителей, а?
— Да, пожалуй, ты прав, Гарри, всё оказалось сложнее и запутаннее, чем я думала, — пробормотала Гермиона, что-то напряжённо обдумывая, — а что, если… Нет, всё равно плохо… ладно, давай, как говорится, решать проблемы по мере их поступления. Сначала — вход в подземелье, потом Рон, а потом уж всё остальное. Неужели и у Снегга не получится?
Последние слова Гермиона произнесла, видимо, громче, чем надо.
Снегг повернулся к ней, заложил за ухо прядь волос, упавших на щеку, и насмешливо сказал:
— У Снегга, миссис э-э-э… Уизли, обычно получается всё, за что он берётся. Благоволите убедиться, — и он сделал приглашающий жест.
Гермиона вздрогнула, но медлить не стала и подошла к Снеггу.
— Да, профессор?
Снегг передал ей реторту тёмного стекла:
— Вот!
— Что это?
— Бросьте её во-о-он на те плиты, только смотрите, чтобы на одежду не брызнуло — снадобье довольно едкое.
Гермиона отошла подальше, перехватила реторту за горлышко и швырнула её об пол в указанном месте.
Зазвенело бьющееся стекло, из реторты вырвалось облачко сизого пара и со звуком остатков воды, уходящей из ванной, всосалось в камень, а камень, точнее, его видимость, лопнул, обнажая ступени, ведущие вниз.
— Ну, вот и вход в подземелье, — самодовольно объявил Снегг, с шуршанием потирая ладони.
— А он не исчезнет? — опасливо спросила Гермиона.
— Не исчезнет. На вход было наложено маскирующее заклятие, довольно изобретательное, надо признать, но его создатели не учли, что здесь буду я. Мне удалось, фигурально выражаясь, найти торчащий хвостик и потянуть за него. Заклятие распалось и больше не восстановится. Мы можем смело отправляться на поиски вашего супруга. Кое-что из своих снадобий я прихвачу с собой — могут пригодиться — а остальные оставим здесь, заберём их на обратном пути, всё равно никто не возьмёт.