Газета Завтра 154 (46 1996)
Шрифт:
Такой же логикой руководствуется и правительство Черномырдина, когда, скажем, выделяет миллиард долларов на закупку авиадвигателей из США: пусть рушится российское моторостроение, пусть русские станочники и украинские металлурги останутся без работы, но зато будет процветать американская фирма “Прайт энд Уитли”.
У народов России и Украины интересы одни, у властей в Москве и Киеве — другие. Их интересы — это интересы отдельных коммерческих кланов, интересы сословия чиновников, наживающихся на взятках, и интересы иностранных компаний, которые превращают республики СССР в сырьевые придатки Запада.
Строителю великой советской империи гениальному Сталину принадлежат слова: “Мы объединили государство таким образом, что каждая часть, которая была бы оторвана от общего социалистического государства, не могла бы существовать самостоятельно
Сталин знал то, что он построил. И ныне каждому не замешанному в криминальном обогащении русскому и украинцу очевидно: Россия и Украина не могут существовать отдельно, не попадая в чужую кабалу. И всякий договор о сотрудничестве между ними, составленный суверенитетчикам, которых Сталин называл врагами народов, будет мертворожденным.
Николай АНИСИН
Академик Владимир СТРАХОВ: «ВОЛЯ ИДЕТ НА ВОЛЮ»
ИНТЕРВЬЮ С ДИРЕКТОРОМ ОБЬЕДИНЕННОГО ИНСТИТУТА ФИЗИКИ ЗЕМЛИ РАН В. Н. СТРАХОВЫМ
— Владимир Николаевич, полтора месяца назад вы, российский академик, поразили страну и мир, объявив голодовку протеста против уничтожения отечественной науки. И те 12 дней, когда она продолжалась, совпали с достаточно бурными событиями в жизни научной общественности. Шли профсоюзные собрания, митинги, заседания руководства РАН. И вы стали ярким символом этой волны протеста. Как вы расцениваете результаты вашего поступка?
— Прежде всего хочу сказать, что мы голодали вместе с председателем профкома нашего института Игорем Ильичем Науменко-Бондаренко. Мы шли с ним как бы в авангарде профсоюзного движения протеста. Начали голодовку 30 сентября, 8 октября прошла профконференция работников всех академических институтов, а 10 состоялся массовый митинг на площади Маяковского. Вот этот митинг и стал кульминацией нашей общей акции.
Считаю, что кое-чего мы добились. Во-первых, в октябре науке вернули значительную часть долгов за третий квартал. Хотя вопрос о выплатах за первое полугодие так и остался замятым. Второй итог состоит в том, что активность широких слоев ученых несколько повысилась. Раньше преобладали упаднические настроения, считалось, что всякая борьба с этим правительством бесполезна. Третий результат состоит в том, что власть забеспокоилась: не получится ли у нее серьезная конфронтация с широкими кругами ученых. Если наиболее интеллектуальные силы общества вдруг окажутся в оппозиции к правительству, для него это может плохо кончиться. Во всяком случае, премьер Черномырдин В. С., выступая на недавнем общем собрании Академии, в присутствии более тысячи человек заявил: мы допустили ошибку, приравняв науку к другим категориям бюджетной сферы. Все это запомнили. Но какой будет позитив из этого высказывания, наложит ли вето на, похоже, независимые от подобных заявлений действия министерства финансов, — этот вопрос остается открытым.
— Объявив голодовку, вы сформулировали конкретные требования к правительству. Как оно прореагировало на них?
— Мы сделали заявление для печати, направили обращение к другим академическим институтам, в президиум РАН. Сверх того я написал премьер-министру Черномырдину, министру финансов А. Я. Лившицу, председателю комитета по науке и технологии, вице-премьеру правительства В. Е. Фортову и тогдашнему секретарю Совета безопасности А. И. Лебедю. Ну, от Лебедя письма я не получил. И это понятно, потому что вскоре он ушел со своего поста, ему было не до того. Но странно, что нет ответа от Владимира Евгеньевича Фортова. А он присутствовал на общем собрании РАН, мог бы как-то к себе подозвать и хотя бы устно что-то сказать. Ничего! Это, я считаю, наиболее печальным во всем деле. То есть министерство науки размежевывается с теми взглядами, которые я выразил. И эта позиция прослеживается также у руководства Академии. Оно не хочет заявить о том, что в основном разделяет мои оценки и требования.
Я получил два письма. Первое — от Виктора Степановича Черномырдина, который прислал копию своего поручения. В нем сказано: “Предложение академика Страхова необходимо внимательно рассмотреть. Прошу в месячный срок подготовить с участием заинтересованных министерств и ведомств, научных
Надо сказать, что когда на общем собрании РАН я предложил принять обращение, была создана редакционная комиссия под председательством академика В. Н. Кудрявцева. Я участвовал в ее работе, и в мой проект документа был внесен целый ряд корректив, выхолащивающих его дух.
Например, я совершенно четко ставил вопрос о неправомерности ссылок чиновников правительства, и особенно министерства финансов, на общие экономические трудности. На ту же предвыборную президентскую кампанию только официально было потрачено 13 триллионов рублей. А расходы на всю российскую Академию наук по бюджету 96-го года составляют один (!) триллион 385 миллиардов рублей. Но это ведь еще без выборной кампании губернаторов! А если все это просуммировать, то окажется, что настрой нынешнего правительства таков: политическим схваткам уделяется гораздо больше средств, чем развитию науки и техники.
А сколько стоила война в Чечне — сначала разрушение, а потом восстановление Грозного? Сошлюсь на журнал “Итоги” за октябрь месяц. Там речь идет об указе президента по поводу выделения на эти цели 16 триллионов рублей плюс один миллиард долларов. Главный вопрос: куда ушел этот миллиард долларов? А это в четыре раза больше, чем годовой бюджет РАН. Вот такие суммы куда-то исчезают, и никто в этом разобраться не может.
А сколько денег идет на содержание непрерывно разбухающего госаппарата? Ведь у нас после перехода к новому строю число ведомств и учреждений стало просто астрономическим! И по сведениям, которые мы имеем, сотрудники этого громаднейшего аппарата получают гораздо большую зарплату, чем ученые.
Вот передо мной справка, которую подготовил комитет по науке, культуре и образованию Госдумы. Научная сфера за январь-сентябрь 96-го года: средняя зарплата 618 тысяч рублей. По отношению к средней по России — это 82 процента. А в госорганах управления средняя зарплата — 939 тысяч, или 124 процента к средней по стране. То есть мы видим, что старое марксистское определение госаппарата как некоего инструмента подавления и принуждения в общем сохраняет свою силу. И этот аппарат постоянно увеличивается. Ведь надо проводить достаточно непопулярную политику…
Но кроме того, я получил ответ из министерства финансов. И этот ответ с самого начала меня удивил. Почему? Я-то писал министру финансов и надеялся, что он мне ответит. Ну, естественно, сам министр финансов писем не пишет, — ему их готовят. Но он их подписывает и таким образом берет на себя ответственность за содержание. Ответил мне заместитель Лившица — И. П. Молчанов. Это письмо, с моей точки зрения, содержит целый ряд утверждений весьма сомнительных.
Ну, например:”Финансовые трудности, испытываемые научными учреждениями, характерны для всей бюджетной сферы. Вместе с тем, по сравнению с другими отраслями, наука финансируется в приоритетном порядке.” Я вот только что говорил, что финансирование науки хуже, чем госаппарата. Так что же значит “в приоритетном порядке”? Беру опять официальную справку правительства, распространенную в Госдуме, — выполнение федерального закона “ О бюджете РФ в 95-м году”. Читаю: “В доходной части бюджет выполнен на 104 процента”. С точки зрения простого здравого смысла, это значит, что и расходные статьи должны быть полностью выполнены. А оказывается, что “расходы выполнены на 96 процентов”. То есть на 8 процентов меньше, чем могло быть. В том числе государственное управление — 86 процентов, национальная оборона — 83, правоохранительная деятельность и обеспечение безопасности — 104 процента! Вот тут-то и видны приоритеты правительства… Фундаментальные исследования и содействие научно-техническому прогрессу — 69 процентов. Ниже этой цифры только сельское хозяйство и рыболовство — 68 процентов, а также социальная политика — 32 процента! Промышленность, энергетика и строительство — 83 процента, образование — 82, культура и искусство — 72, СМИ — 88, здравоохранение и физическая культура — 76. Обслуживание государственного долга — 122 процента. Пополнение государственных запасов и резервов — 111, и “прочие расходы” — 124 процента!