Где таятся змеи
Шрифт:
– Против меня?
– На прошлой неделе несколько джентльменов наняли трех молоденьких проституток развлекать их всю ночь. Во время ночной пирушки мужчины были столь неосторожны, что по-французски обсуждали свои планы. Полагаю, они считали, что никто из девиц не поймет их беседы. И все же одна поняла.
– Какие твои предположения? – фыркнул премьер-министр. – Что Наполеон желает видеть меня покойником? Чего бы, по-твоему, он этим добился? Виги могут попытаться прекратить войну, если придут к власти. Но власть им не достанется. По крайней мере, при регентстве Принни.
– Я не утверждаю, что мне
Премьер-министр немного помолчал, следуя взглядом, как и Себастьян, за отрядом солдат, теперь повернувшим направо.
– На моей должности невозможно не нажить врагов, – наконец произнес он. – Это неизбежно. Ты же видел Беллингема.
– Беллингем – ничтожная букашка по сравнению с этими людьми. Они жестоки и беспощадны.
Персиваль поскреб подбородок:
– Если они убили тех восьмерых женщин…
– И это было только начало.
– Что ты предлагаешь мне сделать? – повернулся к собеседнику премьер-министр. – Запереться в страхе на Даунинг-стрит? Я не могу поступить так и по-прежнему управлять страной.
В лицо подул холодный ветер, принесший запах пыли и влажной травы.
– Ума не приложу, что тут можно предлагать. Прошу об одном – помните, что вас хотят убить и примите все меры предосторожности, какие только возможны.
Колокола аббатства начали вызванивать время.
– Пора идти, – сказал Персиваль, поворачивая к Карлтон-хаусу. – Через полчаса у меня встреча с принцем-регентом. Спасибо за предупреждение, – коротко стиснул он плечо спутника.
Себастьян постоял немного, глядя вслед торопливо удаляющемуся худощавому, немолодому человеку, затем направился обратно к ожидавшему экипажу. По пути Девлину пришло в голову, что за последний час он сказал почти одни и те же слова трем совершенно разным людям: Ханне Грин, мисс Джарвис и Спенсеру Персивалю. Душу тревожило предчувствие, что у каждого из них осталось мало времени.
* * * * *
– Не беспокойтесь, в целости доставлю ее к своей матушке, – уверил Калхоун, когда лорд Девлин вернулся на Брук-стрит для краткого совещания с камердинером.
– В «Синий якорь?»
Слуга покачал головой:
– Грейс сейчас больше просиживает в «Красном льве».
– Боже милостивый, – вздохнул виконт. «Красный лев», пожалуй, имел еще более дурную славу, чем «Синий якорь», но Себастьян просто не видел другого выхода. – Велю заложить для вас городскую карету.
У вздрагивающей от восторга Ханны Грин при виде экипажа, поданного к входу, перехватило дыхание.
– Ух ты… – прошептала она. – Ну прям как в сказке, точь-в-точь.
– Не хуже, чем поездка в коляске? – поддразнил виконт, подсаживая девицу в карету.
– Лучше!
– Твоя мать справится с ней? – недоверчиво глянул Девлин на камердинера.
– Мамуля-то? – рассмеялся Калхоун,
– А вы с нами не едете? – поинтересовалась Ханна.
Отступая, Себастьян отрицательно покачал головой. Пожалуй, самое время для очередного визита в «Академию на Орчард-стрит».
ГЛАВА 50
Оставив Тома с коляской на Портман-сквер, виконт прошелся вверх по Орчард-стрит, ощущая в кармане тяжесть двуствольного пистолета. Вечер только вступал в свои права, на тротуарах толпились поздно вышедшие за покупками горожане. Приближаясь к некогда величественному особняку, Девлин поглубже надвинул на глаза шляпу и поднял воротник плаща.
Если кто-то и мог узнать мужчин, нанявших Розу, Хесси и Ханну на ночь в прошлый вторник и на следующий день вернувшихся, чтобы убить проституток, это была мисс Лил, содержательница борделя. Первый вопрос заключался в том, как пробраться через охраняемую бывшим боксером дверь, чтобы побеседовать с бандершей.
В наступающих сумерках масляный фонарь над входом «Академии» уже был зажжен, его дрожащее на вечернем ветру пламя отбрасывало на каменный фасад причудливые узоры из тьмы и света. Себастьян поднялся по невысоким коричневым ступеням, держа руку на оружии и приготовившись обманом или угрозами проложить себе путь внутрь.
Но на верху лестницы он запнулся: дверь была не заперта и даже слегка приоткрыта. Теснее сжав рукоятку пистолета, виконт вытащил его из кармана. Все чувства возбужденно насторожились. Взведя первый курок, Девлин плечом открыл дверь пошире.
В ноздри тут же ударил знакомый резкий запах свежепролитой крови, заглушивший аромат восковых свечей и дух упадка и обветшалости. Холл выглядел почти так же, как раньше. Бронзовые бра с покрытыми пятнами зеркальными отражателями освещали некогда великолепный ковер и пышную лепнину. В неярком золотистом свете виконт увидел Теккерея, который бесформенной грудой полусидел, полулежал возле стены у самого входа.
Сделав осторожный шаг, Себастьян толкнул вышибалу носком сапога, отчего бывший боксер медленно и тяжело перевалился на бок. Глаза здоровяка были закрыты, пухлые румяные щеки напоминали спящего ребенка. Держа оружие наготове, виконт дотянулся левой рукой до еще теплой шеи мужчины и попытался нащупать пульс. Но тут его взгляд упал на небольшое кровавое пятно, видневшееся из-под пиджака. Отвернув коричневый вельвет, Себастьян осмотрел аккуратный разрез на жилете: удар кинжалом. Точный и глубокий.
Девлин выпрямился, обеспокоенный неестественной тишиной в борделе. Он мельком заглянул в маленькую комнату по правую руку, но там, к счастью, было пусто. С колотящимся в груди сердцем Себастьян двинулся дальше. «Сколько женщин может работать в таком заведении? – размышлял он. – Две дюжины? Больше? Прибавь сюда клиентов…»
У тяжелой бархатной портьеры на арочном проеме виконт остановился. Полированная рукоятка пистолета в ладони стала скользкой от пота. У его ног лежал плотный мужчина лет пятидесяти, с тяжелым подбородком и седеющими темными волосами – судя по виду, посетитель, оказавшийся не в том месте и не в то время. Убитый распростерся на спине, широко раскинув руки, словно распятый на кресте.