Гении и прохиндеи
Шрифт:
Но и этим дело не исчерпывается. А Сталинские премии! Взять хотя бы самые первые, 1941 года. "Тихий Дон" Шолохова, фортепианный квинтет Шостаковича, "Страна Муравия" Твардовского, "Рабочий и колхозница" Мухиной, фильм "Чапаев" Васильевых - разве это не "Божий дар"? Уланова, Игорь Ильинский, Николай Симонов, Эйзенштейн,- где здесь "яичница"? А вот когда "Похождения Ивана Чонкина" называют "замечательным" и "знаменитым" сочинением, когда этому автору Путин даёт премию, то это не что иное, как попытка выдать за вкусную яичницу некую кучу Бог знает какой консистенции. А история с премией Виктору Некрасову в 1946 году? Сарнов сам рассказал её, а смысла не понял, как это с ним часто бывает. Фадеев вычеркнул Некрасова из списка лауреатов, а Сталин вписал. И что ж, ошибся? А таких случаев, когда он вопреки мнению литературных авторитетов сам принимал решение, немало. Так было, например, и с повестями Веры Пановой "Спутники", "Кружилиха".
Жизнь среди антисемитов
Но вот война кончилась... Я не уверен, что Сарнов знает, чем она кончилась. Во всяком случае, в обильных рассуждениях о войне - ни слова о наших
А какие доказательства антисемитизма, обоснования, имена, факты? О, у Сарнова их навалом. Я, говорит, этих антисемитов проклятых видел живьем , с некоторыми даже учился вместе в Литературном институте. Это кто же? Например, "со мной на одном курсе учился Алексей Марков, будущий видный в Союзе писателей антисемит, получивший за это - по аналогии с известным думским черносотенцем - прозвище "Марков Второй"... И об этом прозвище я узнаю лишь теперь! А ведь мне тоже довелось учиться в этой группе, и я хорошо знал Алексея, человека талантливого, веселого, озорного, известного поэта доперестроечной поры. Он умер 28 августа 1992 года.
Так в чем же его антисемитизм? Может, он выступал с погромными речами,- где? когда? Или бросил бомбу в синагогу? Или зарезал сарновскую бабушку? А для прикрытия дружил с Андреем Марголиным, еврейским парнем из нашей группы?.. Нет, ни в чем подобным он не обвиняется. Но вот, говорит критик, однажды на экзамене по западной литературе, которую нам читал профессор Я.М.Металлов, еврей, ему досталась драма Лессинга "Натан Мудрый", и Марков, будто бы драму не читавший, будто бы сказал:
"Эта драма за евреев." Ответ несколько комический, но вовсе не бессмысленный, ибо действительно эта драма за религиозную терпимость. Прав Сарнов: "Её содержание в краткую формулу Маркова не укладывается". Да, но где же тут антисемитизм? А ведь никаких других доводов у критика нет. Или неважно ответить экзаменатору-еврею это уже антисемитизм? Думаю, что дело тут вот в чем. У Маркова была поэма "Михаиле Ломоносов", в ней речь шла и о немецком засилье в русской наук и жизни в то время. А такие евреи, как Сарнов, принимали это на свой счёт. Вот вам и Марков Второй.
А еще был Михаил Бубеннов, продолжает свои разоблачения знаток Лессинга, - "один из самых злостных антисемитов". Что же такого злостно-антисемитского совершил еще и этот писатель, умерший в 1983 году? Может быть, в его романах "Белая береза", "Орлиная степь", "Стремнина" выведены какие-то отталкивающие образы евреев, как встречаются, допустим, в "Скупом рыцаре" или "Черной шали" Пушкина, в "Тарасе Бульбе" Гоголя, в рассказе "Жид" Тургенева? Нет, никаких отталкивающих образов. Может, антисемитский характер имела его статья "Нужны ли сейчас литературные псевдонимы" (Комсомолькая правда. 27.2.1951). Конечно, при желании это легко истолковать как антисемитизм, ибо псевдонимами больше всего пользуются евреи. Но ведь Бубеннов тут не одинок, многие против псевдонимов. Может, антисемитской была его резкая статья о романе "За правое дело" Василия Гроссмана (Правда. 13.2.1953). Конечно, при очень большом желании её можно представить именно так, ибо Гроссман - еврей. Но ведь сколько евреев писали разносные статьи о писателях русских. Например, Марк Щеглов - о "Русском лесе" Леонова, или Зиновий Паперный - о Кочетове, или Михаил Лифшиц кое о ком... Во всяком случае, надо иметь в виду, что если злоба критика на Буденного за статью против "Конармии" Бабеля не остыла за 75 лет, то ведь здесь дело гораздо свежее - ему всего 50. Но никаких фактов, хотя бы упоминания двух названных статей, у Сарнова опять нет. Вместо доказательных доводов он рассказывает байку о том, как М.Бубеннов однажды поссорился с приятелем, таким же, мол, злостным антисемитом: " Уж не знаю, чего они там не поделили. Может быть(!), это был даже принципиальный спор. Один, может быть(!), доказывал, что всех евреев надо отправить в газовые камеры, а другой предлагал выслать их на Колыму или, может быть(!), в Израиль". Значит, сам критик при ссоре, как и при экзамене Маркова, не присутствовал, от кого узнал о её характере, неизвестно, главный и единственный довод у него - "может быть".
Этого ему достаточно, чтобы объявить покойного писателя антисемитом. Право, тех, кто пользуется такими доказательствами для грязных целей, я, может быт, сослал бы на Колыму. А коли антисемит, то можно лгать и клеветать сколько угодно. Например: "Один писатель-фронтовик рассказал мне, что Бубеннов кинул ему однажды такую реплику: "Вам легко писать военные романы. А вот мне-то каково: я на фронте ни одного дня не был." Кто же этот "один писатель"? Молчок. Оклеветал и концы в воду. Так вот, любезный, рядом с полученным от меня портретом Буденного
И ведь такой национальный состав редакций московских журналов и газет, как и обвинения некоторых из них в антисемитизме весьма типичны... Сорок лет тому назад 27 ноября 1962 года Корней Чуковский записал в дневнике: "Был Сергей Образцов и сообщил, что закрывается газета "Литература и жизнь" из-за недостатка подписчиков (на черносотенцев нет спроса), и вместо неё возникает(!) "Литературная Россия". Глава Союза писателей РСФСР Леонид Соболев подбирает для ЛР сотрудников, чтобы снова проводить юдофобскую и вообще черносотенную линию. Но для видимости обновления решили пригласить Шкловского и Образцова".
Конечно, в дневнике, в отличие от книги, вовсе не обязательно обосновывать свои оценки, в данном случае, - в чем именно выражалось юдофобство и черносотенство газеты, но всё же... Я работал в этой газете. Главным редактором был Виктор Васильевич Полторацкий, русский. А заместителями его были А.Л.Дымшиц и Г.С.Куклис, ответственным секретарём Наум Лейкин, отделом критики заведовал М.Х. Синельников, отделом писем П.И.Павловский, - все евреи. Членом редколлегии состоял Лев Кассиль. Были евреи и среди рядовых сотрудников - Д.С.Дычко, странноватый Дембо (забыл имя) и другие... Так что никакой необходимости маскироваться стариком Шкловским не было... И вот редакции с такой-то мощной, по выражению Сарнова, прожидъю рисовались и ему и давно почившему Чуковскому цитаделями антисемитизма. Право, гораздо больше оснований обвинить в этом их самих как подстрекателей.
Жертвы советского холокоста
А может ли Сарнов назвать конкретных людей, ставших жертвами зверского антисемитизма? Конечно! Вот, говорит, хотя бы мой друг Григорий Свирский. Он писал: "Меня не утвердили в должности члена редколлегии литературного журнала, потому что я еврей." Что ж, в принципе это могло быть. Один такой факт мне тоже известен достоверно. Им поделился со мной в свое время покойный Миша Синельников, еврей, царство ему небесное. В 1958 году, когда я работал в "Литературной газете", мне довелось напечатать там его статью о Николае Кочине ( в 1976-м вышла его книга о нём). Это была первая публикация начинающего критика. С тех пор до его смерти в октябре 1994 года у нас были самые добрые отношения. А в 70-х годах он сидел в том же кабинет "Литгазеты", который когда-то занимал я. Работать в этой должности он не шибко хотел, но Александр Чаковский, тогда главный редактор газеты, уговорил его, пообещав через какой-то срок ввести в редколлегию. Но прошли все сроки, а главред свое обещание не выполнял. Тогда Миша поставил вопрос ребром: или редколлегия или я ухожу. И вот, как он рассказывал, Чаковский ему признался: "В руководстве газеты столько евреев, Миша, что не могу я ввести в редколлегию еще одного. Перебор! Газета превращается в орган московских евреев." Миша был человек гордый, как раз тогда он ушел из "Литгазеты" в "Литературу и жизнь".
Вот такая внутриеврейская антисемитская история, и время, и действующие лица которой, и место происшествия известны. А что за "литературный журнал", где не утвердили Свирского? Кто именно не пожелал видеть его в редколлегии? Когда это было? Бог весть!.. Я Свирского знал. Писатель он небольшой, ныне забытый, а скандалист выдающийся. Так не резоннее ли предположить, что именно по этим причинам или из-за перебора его и не ввели в редколлегию какого-то таинственного журнала? Уже давно он живет в Израиле.