Гибель Армады
Шрифт:
— Месяц?! — искренне удивился де Лейва. — Сейчас — конец сентября, через месяц закончится октябрь. Погода испортится. Выходить в море станет опасно.
«Куда уж опаснее, чем было», — подумал Антонио и вновь обратился в слух.
— Я понимаю. Но вы не видели галеас. Он весь в дырах, руль сломан, почти все мачты тоже надо чинить, латать паруса. Поломаны вёсла.
— Гребцы у вас остались? — вспомнил о разговоре с Антонио де Лейва.
— Почти не осталось. Я собираюсь сажать на вёсла любого, кто в состоянии их поднять. Часть пути мы и так прошли чудом. Сил у людей не хватало грести.
— Месяц
— Сами увидите, — капитан помрачнел.
— Идёмте! — де Лейва поднялся с травы.
«Жирона» покачивалась на волнах. В первый момент Антонио почудилось, что она разбилась о скалы, как и её предшественники. Приглядевшись, он понял разницу. «Жирона» не выглядела полузатонувшим судном, она стояла у берега на якоре, пытаясь гордо задирать нос. Остальное оставляло желать лучшего. Капитан был прав: починка требовалась основательная...
В замке их уже встречал Макданелл.
— Несколько комнат в вашем распоряжении, — сказал он, — в них нет мебели. Размещайтесь, как сможете. Во дворе и пристройках найдут приют ваши люди.
— Но поводу англичан, — внимательно посмотрел на хозяина де Лейва, — как вы считаете, скоро нас обнаружат?
— Сюда англичане ни разу не заходили, — ответил Макданелл, — мы живём обособленно. Раньше наша семья была богаче. Теперь англичан мы не интересуем. Тем не менее сейчас вовсю ищут испанцев с Армады. Всякое случается.
— Капитану потребуется месяц, чтобы привести корабль в порядок. У нас есть столько времени? Дон Педро говорит, вам нечем нас кормить.
— Так и есть, — кивнул Макданелл, — столько народу мне не прокормить. Попробуем покупать что-то в деревне. Другого выхода нет.
— Мы заплатим, — пообещал дон Алонсо, — нам удалось спасти сундуки с деньгами.
— В деревне подумают, я разбогател. Так быстрее тут появятся англичане. Давайте, несите ваши сундуки, — заключил хозяин, — всё равно платить мне нечем.
Началась жизнь в замке Макданелла. Каждый день де Лейва шёл к кораблю проверить, как продвигается ремонт. Создавалось впечатление, что судно отстраивают заново.
— Как они дошли до берега? — пожимал плечами Антонио. — Живого места на нём нет.
— И на наших не было. «Жироне» повезло. Не затонула, — дон Алонсо улыбнулся невесело, — хоть есть, что чинить.
Море играло на солнце бликами. Его цвет переменился: чернота сменилась на голубой, ближе к берегу, и синий, дальше на глубине. Чайки летали над кораблём, громко крича на своём птичьем языке. Иногда они стремительно опускались на воду, выхватывая из неё рыбку...
Елизавета любила праздники. Но после внезапной смерти Роберта она никак не могла себя заставить начать приготовления к празднованию победы над испанцами. Правда, когда уж начала, то вновь почувствовала знакомое возбуждение. Захотелось показать всему миру, что не следует лезть, куда не просят. Остров подчиняется ей и только ей. Победа была яркой и впечатляющей. Испанский флот развеял ветер и отличная тактика командующих английскими эскадрами. Пусть
Въехать в город королева хотела в колеснице на манер древних римлян. Костюм ей шили под стать: белое с золотой вышивкой платье, в тон накидка и римский шлем с пером. Двор тоже не терял времени даром. Торжество обещало получиться пышным.
С утра Лондон был расцвечен флагами. Люди вышли на улицы встречать королеву, которая следовала из дворца к собору Святого Павла. За колесницей шли приближённые. Прохладный осенний ветер развевал полы праздничной одежды и колыхал флаги. Но погода не мешала толпе приветствовать королеву. Громкие крики приветствия заглушали остальные звуки.
«Страна ликует, — подумала Елизавета, поворачивая голову то направо, то налево, кивая и улыбаясь безликой массе людей, — мы победили, остановили врага. Жаль, Роберта нет рядом». Мысли о Дадли неотступно преследовали Елизавету со дня его смерти. Ей не хватало присутствия давнего друга, и это омрачало ощущение праздника.
Грусть на лице королевы не была заметна тем, кто стоял на улицах. Гвардейцы сдерживали толпу, желавшую протиснуться поближе к дороге, по которой ехала колесница. Задним рядам вообще трудно удавалось разглядеть хоть что-то. Впрочем, они довольствовались малым: размахивали флагами и кричали во всю глотку. Чуть дальше от дороги, ближе к домам, стояли столы с угощениями. После того как королева проезжала мимо, люди с удовольствием принимались за еду. Елизавету и знать после службы в соборе тоже ждал великолепный обед во дворце.
Конечно, королева знала, большая часть кораблей Армады затонула, возвращаясь домой. До Испании добралось меньше половины судов. Шпионы, рыскавшие по Ирландии, докладывали: испанские корабли разбиваются о скалистый берег, экипажи ищут помощи у ирландцев. Вначале Елизавета думала отправить подкрепление малочисленному войску, располагавшемуся в Ирландии. Но сейчас она решила, что этого делать не стоит. Ирландцы не жаловали тех несчастных, которые выбирались на берег. Угрозы испанцы больше не представляли. Они оказывались в Ирландии без оружия, в лохмотьях вместо одежды, истощённые и больные.
Елизавета продолжала улыбаться. Мысли, мелькавшие в голове, не мешали ей наслаждаться процессией. Она давно привыкла не показывать на лице своего истинного настроения. Королева вспомнила, как ехала рядом с сестрой из отдалённого замка в Лондон. Мария собиралась стать королевой Англии, а Елизавета была лишь её тенью. Восторженные крики толпы уже тогда пьянили и заставляли сердце биться чаще.
«А я добилась своего, — размышляла Елизавета, — теперь все эти люди приветствуют меня. Наверное, Филипп хотел бы быть на моём месте. Чем он сейчас занят? Сидит во дворце и подсчитывает убытки, которые принесла Армада. Вместо великой победы — великое поражение». Елизавета едва заметно усмехнулась. Война проиграна не только в море. Она проиграна испанскими шпионами тоже. Закулисные игры имеют порой даже большее значение, чем сражения. Подкуп, вынюхивание и хитрость — это то, что королева смогла поставить на широкую ногу.