Гильдия. Трилогия
Шрифт:
– Может, и ограбили, – задумчиво отозвался Шенги. – Меня другое беспокоит. Если принюхаться, от ведер идет легкий такой запашок…
– Ничего себе «запашок»! – Нургидан брезгливо потер нос. – В шатре все провоняло, у меня в горле першит. Только не пойму, чем это так несет…
Дайру и Нитха переглянулись, в который уже раз позавидовав чутью своего друга.
– Не поймешь? – мрачно отозвался Шенги. – Еще бы! Я вам не обо всем еще рассказывал. Есть вещи, о которых можно поведать только Охотнику с гильдейским браслетом
Заметив, как ученики насторожили любопытные уши, Шенги скомандовал:
– За руки взяться! В переходе друг дружку не терять!
Дайру как раз хотел рассказать о бронзовом колокольчике и прочих странностях прошлой ночи. Но в Воротах не очень-то поболтаешь.
А когда над головой зашумели низкие, вцепившиеся корнями в камень сосны и в лицо ударил соленый ветер (Ворота находились на горной круче над морем), Дайру и вовсе позабыл, о чем хотел поведать учителю).
Потому что за Гранью их встретил грозный оклик. И два арбалета, вскинутых на прицел.
5
Левое крыло старого аргосмирского дворца – нежилое. Коридоры, лестницы, переходы, кладовые, набитые старым барахлом, которое понемногу растаскивают рабы, слуги и даже стражники. Хранитель дворца – человек прижимистый, скупой; царское добро бережет, как свое. Тот из прислуги, кто пойман будет за продажей скатерти или щербатого фарфорового блюда из дворцовых сундуков, крепко поплатится за жадность. Все равно тащат, разумеется. Но все новый и новый хлам оседает в левом крыле среди пыли и паутины.
А ведь когда-то левое крыло жило своей жизнью – не такой торжественной и чинной, как правое, зато веселой и немножко загадочной. Ибо традиционно селились в левом крыле незамужние принцессы, а также царственные вдовы (супругам особ королевской крови отводились покои в правом крыле).
Но давно уже не было во дворце ни одной высокородной вдовы. А последняя незамужняя принцесса – Аннира Поющий Ветер, сестра нынешнего короля – попала в немилость к брату четырнадцать лет назад, во время «мятежа бархатных перчаток», и бежала неведомо куда, причем при обстоятельствах столь таинственных и недобрых, что левое крыло стало для прислуги местом жутковатым, порождающим нелепые россказни. Такими страшными историями по вечерам, в полумраке пугает друг друга челядь…
А один из чуланов левого крыла (как раз под покоями принцессы Анниры, под ведущей на второй этаж дубовой лестницей, на резных перилах которой красуются виноградные гроздья и танцующие аисты) отведен был под хлам, чуть более ценный, чем старая мебель, ковры и побитые молью шубы. В этот чулан была отправлена часть дворцового архива. То, что не имело важности на сей день, но и в огонь не было отправлено: вдруг да пригодится!
Но даже эти пыльные, почти никчемные бумаги и пергаментные свитки полагалось охранять. Поэтому под дубовой лестницей, сменяясь, томились часовые. Самый
Впрочем, стражник, стоявший сейчас у дверей чулана, вовсе не скучал. Он напряженно вглядывался в темную даль коридора – не идет ли десятник с внезапной проверкой? – и готов был в любой миг предостерегающе стукнуть в дверь чулана.
А из-за двери доносились приглушенные злые голоса.
– Ты там ночевать собрался? – Принц Ульфест повыше поднял свечу. – Или разучился читать? Поторапливайся, а то Прешката скоро сменят!
– Сам бы сюда лез и читал! – послышалось с верхней полки. – Тут пыли больше, чем воздуха! А если меня доски не выдержат? Ты хоть свечу выше держи да рукой не дергай, а то свет пляшет! Вот недотепа, прости меня Безликие… и повезло же королю с наследником!
Так говорить с принцем мог лишь тот, кто был не менее знатен. Или – близкий друг.
Юноша, который в неудобной позе растянулся на верхней полке, упираясь ногой в стену, был Ульфесту и другом, и родственником. Венчигир Найденный Ручей приходился племянником королю Гурлиана. Кузены вместе росли, вместе озорничали, причем заводилой был Ульфест, который втягивал более робкого двоюродного брата в отчаянные проказы. Сначала это были мальчишеские веселые затеи, потом любовные шалости, а теперь (как с тоской думал Венчигир) братец затащил его в более серьезные делишки…
Словно угадав его мысли, Ульфест сказал ободряюще:
– Если нас поймают, я все возьму на себя.
– Ты это каждый раз говоришь, а влетает нам обоим. Свечу, сказано тебе, выше держи!
– Выше нельзя: везде паутина, еще пожар устроим… Да тебе ж там не поэмы читать! Просто ищи слова «невидимая стража» или «невидимки».
– Да ищу, ищу… свитки эти, ничего не разобрать… Ой, доведешь ты меня до эшафота!
– Почему – «до эшафота»? Разве мы делаем что-то дурное?
– А тогда зачем – тайком? Почему бы тебе не спросить позволения у отца?
– Потому что не хочу, – исчерпывающе объяснил наследный принц. – Ты там не очень возись, а то всю паутину задницей сметешь.
– Ну и что? Пока сюда еще кто-нибудь явится, пауки снова все… ага, нашел! Тут что-то такое… «Проник, словно невидимка…»
Свиток, оброненный Венчигиром, свалился к ногам принца. Тот нагнулся, чтобы его поднять, и тени заплясали среди пыльных полок, уставленных деревянными ящиками.
– Ох, – раздалось сверху, – я ж тебе не то бросил! Тут на ящике написано: «283 год»… это уже после мятежа «бархатных перчаток»…
– Да, через год, – отозвался принц, который успел пробежать глазами коротенький свиток. – Смотри в соседнем ящике. А тут про побег тетки Анниры, чудеса какие-то. Возьму с собой, перечитаю.
И он небрежно сунул свиток за пазуху.
– Ага, вот как раз то самое! – возбужденно воскликнул сверху Венчигир.
Но тут в дверь постучали.