Гонка за счастьем
Шрифт:
Женька разрешила последние сомнения:
— По крайней мере, сделаешь попытку убедиться в том, что полжизни не дает тебе покоя — ты все же не до конца уверена в том, что парень — от отца. Сразу же скажи, что это — твоя личная инициатива, что твои ничего не знают.
Да, самое правильное было сказать правду…
С утра пришлось ехать в издательство — позвонила секретарша и напомнила о двух запланированных встречах.
Большая часть сотрудников еще находилась в отпуске, но некоторые уже вернулись; из кабинетов доносился смех, разговоры и потягивало ароматом кофе. Зашла к своей драгоценнейшей Рахилюшке, поздравила ее с премией «Лучший
В коридоре меня перехватила небесная Алиса и, вполне адекватно оценив свои скромные возможности, сама заговорила об увольнении. Я попросила ее перенести подробный разговор на следующий день, вкратце сказав главное — отпускать ее не собираюсь, у меня на нее определенные виды с предложением другой работы. Услышав это, она просто приросла к месту. Должность была — ни больше, ни меньше — референт генерального директора, то есть моя правая рука. Оклад — двойной.
Это не было благотворительностью. Узнав ее лучше, я поняла, что с этой работой она не просто справится, а сделает ее лучше других. Она прекрасно разбиралась в тонкостях издательского дела, знала все плюсы и минусы нашей фирмы, была необыкновенно ответственна и исполнительна — как раз то, что мне требовалось на этой должности. С такими качествами она вполне могла взять на себя половину рутинных дел, от которых я уже начинала задыхаться, несмотря на бойкую помощницу. Отсутствие личной инициативы как раз являлось тут плюсом, потому что мне была нужна именно такая помощница — все сделает как надо, по указке и не допустит никакой отсебятины.
Счастливая Алиса, не раздумывая ни минуты, немедленно согласилась и полетела в кабинет — разбираться с бумагами и готовить дела для преемника.
Поучаствовав в светских беседах и порасспросив вернувшихся об отдыхе, я вошла в кабинет, и пошло-поехало — звонки, бумаги на подпись, обсуждение графиков отпусков, составление договора с новым магазином, подготовка к сентябрьской выставке и ярмарке… Работы накопилось немало, но в двенадцать я решила прерваться и позвонить Марине. Набирая номер, я чувствовала, как от волнения дрожат руки…
— Алло, слушаю, — голос был молодой и приятный.
— Марина?
— Да. Не узнаю голоса…
— Это Белла Загорская, — и, в страхе, что она повесит трубку, я скороговоркой выпалила совсем не то, что репетировала всю ночь: — Только, пожалуйста, не вешайте трубку. Ничего не могу с собой поделать, в последнее время я почему-то много думаю о вас и о… мальчике, — сказать «брат» у меня не хватило смелости. — Я прошу вас только об одной встрече, и тогда решайте, как жить… быть дальше…
— Жить-быть? Дальше? Да как жили-были раньше, так будем и дальше… И почему вас вдруг взволновало это через семнадцать лет? Появились проблемы? — голос был хорошо поставленный, интонации четковыверенные — профессионал.
Этот голос уже вошел в меня, и я поняла, что не хочу, не могу ее потерять, я должна увидеть ее — где же найти слова?
— Марина, пожалуйста, решитесь на одну встречу, за этим никто и ничего не стоит, только желание увидеться, поверьте. И если вы больше не захотите видеть меня, я обещаю, что это будет единственная встреча…
Пауза… Я слышала, как колотится мое сердце…
— Честно говоря, не очень понимаю — зачем все это нужно… Ну, ладно, а вы гарантируете, что не попытаетесь связаться с сыном, минуя меня?
— Даю слово.
— Хорошо. Где вы предлагаете увидеться?
Я предложила ресторан «Рыцарский клуб» в районе университета — вкусная грузинская кухня, уютно, днем полупустые залы. Ей было удобно в четыре.
Я была готова на все. Наверное, скомкала переговоры с фотографом,
Попросив секретаршу заказать столик на четыре часа, я выпила чашку крепкого кофе и поехала в салон причесаться и сделать маникюр. Без четверти четыре я уже сидела в ресторане, волнуясь так, как не волновалась, даже когда шла на первое в жизни свидание…
Она не опоздала. У меня перехватило дыхание, когда я увидела ее, идущую через зал, — ни до, ни после мне больше не довелось встретить женщину, которая была бы так абсолютно хороша собой. Она сразу приковала внимание немногих сидящих в зале — и мужчин, и женщин. Я очень боялась этой своей первой эмоции, которая для меня всегда была очень важной, если не самой главной, ведь она накладывает отпечаток на последующее отношение и от нее всегда так трудно избавиться. Я навсегда запомнила это неизвестно откуда взявшееся ощущение восторженности и по-детски радостной гордости — так вот она какая! Охваченная внезапным порывом, я встала и пошла к ней навстречу, протянув руки — это вышло само собой… И она вдруг ответила. Не выпуская ее рук, я сказала:
— Пожалуйста, не отталкивайте меня… попробуем поговорить… Это очень важно для меня.
Подошел официант и прервал этот дивный сеанс магнетизма. Спросив, что она будет пить, я заказала бутылку вина, минеральную воду и, чтобы не прерываться, — лучшие грузинские закуски.
— У меня одна просьба — не будем касаться того, что не связано с настоящим, — голос выдал ее напряженность, хотя держалась она прекрасно.
— Марина, я хочу оградить и вас, и себя от ненужных трудностей. Мы только вместе будем решать, что нужно, а чего не стоит делать. Нам ничего не дано начинать… ведь все было начато давно… но в наших силах, ничего не перечеркивая, продолжить все с чистого листа…
— С чистого вряд ли получится…
— Я хочу сказать… никого не обвиняя и не заставляя страдать. У нас с вами слишком много общего, и я не могу от этого просто взять и отмахнуться.
— А почему вы вспомнили об этом общем именно сейчас?
— Не знаю… но я… знала, что вы есть — всегда…
— Непонятно, как начинать такие отношения…
— Мы и не будем торопиться, нам просто нужно лучше узнать друг друга и научиться жить с тем, что мы не чужие… и что мы хотим и можем друг другу доверять. И если вы, конечно, позволите, я хотела бы увидеть брата. Но тут уж решать вам — как, когда, я принимаю все условия.
Официант принес вино и воду. Мы подняли бокалы — она умела держать паузу, и я сказала первый тост:
— Давайте просто выпьем за встречу… конечно, я сейчас очень волнуюсь, говорю сумбурно, но я очень ее ждала и мне очень хочется верить, что она — не последняя…
Марина слушала молча, очень серьезно, немного печально — ее серо-голубые глаза в черном веере ресниц были потрясающей красоты… Мы выпили вина, и она сказала:
— Я тоже очень волновалась — и вчера, и сегодня, мне совсем не удалось заснуть… Хотела отказаться от встречи, а потом вспомнила, что даже не знаю вашего телефона… Сюда я шла в каком-то страхе, а вот увидела вас и поняла, что вы мне даже начинаете нравиться…