Гордость и профессионализм
Шрифт:
– Давай поужинаем сегодня. Я плачу.
– Спасибо. Было бы замечательно. Мне заказать пиццу или еще что-нибудь?
– Конечно. Пиццерия внизу по улице занимается доставкой.
Итак, я заказала нам пиццу, он заплатил, и мы, уютно расположившись, поужинали. А потом я задумалась – как получилось, что мы перешли от поддразниваний про стоны и сумасшедших споров до того, что сидели тут и ужинали, словно старые друзья. И нам все это казалось нормальным?
Когда его не было рядом, я безумно скучала по нему. Я волновалась слегка больше, чем должна была, о том,
Рядом со мной ему было настолько комфортно, что он поддразнивал меня или рассказывал шутки, даже грязные. Думаю, он в тайне радовался, что я временами тоже говорила пошлости. В последнее время он действительно начал выбираться из своей раковины.
Мне нравилось, как он мог в момент превратиться в мистера Каллена, если ситуация усложнялась. То, как он мягко, и в то же время сурово, говорил с клиентами. Как работал в суде на слушаниях. Он была чертовски хорош во всем, что делал. Как только ему в голову могла прийти мысль, что родители им не гордились?
Я вот им определенно гордилась.
***
Настал день суда, и я проснулась практически за час до звонка будильника. Мое тело было вымотано, но мозг был готов на все сто и ждал предстоящего наблюдения за плодами нашей работы.
Я предвкушала, как снова окажусь рядом с Эдвардом в суде. Радовалась, что наступил день, к которому мы так готовились. Выбрав для себя темно-синий костюм и заколов волосы, я поехала на работу.
Когда я постучала по его двери, он пригласил меня зайти. Он вроде был совсем не в форме. Я такого не ожидала. Его волосы были взлохмачены, будто он без конца в них копался, его галстук съехал – вероятно, из-за того, что он ослаблял его каждый раз, как чувствовал приступ паники.
– Ты во сколько сюда приехал? – обеспокоенно спросила я.
– В шесть.
– Эдвард.
– Прошу, не надо мне лекции читать, - произнес он, поднимая руку, чтобы заткнуть меня. Мой радостный настрой немного сбился из-за его строгого выговора.
Я ничего не сказала – знала, что он на самом деле не хотел грубить, просто волновался. Поэтому кивнула головой и повернулась к двери.
– Стой…Белла. Извини, я о многом думал, и я не собирался вымещать это на тебе.
– Не нужно мне ничего объяснять, Эдвард. Я знаю, как ты волнуешься, - отозвалась я, нервно улыбаясь и стараясь не выглядеть обиженной.
Он поднялся с кресла, не спуская с меня глаз, и двинулся ко мне с улыбкой на его прекрасных губах. Я чуть не задохнулась от одного вида, но быстро взяла себя в руки. Его следующее действия повергло меня в глубокий шок.
Он заключил меня в объятиях, крепко прижимая к себе, а потом глубоко вдохнул запах моих волос. Моя щека оказалась на его груди, поэтому я чувствовала вибрации, когда он говорил. До меня донесся пряный запах влажного тропического леса, когда я вдохнула в ответ.
– Мне не хотелось бы сегодня ни с кем другим работать в паре. Только с тобой, Белла. Ты
Очень медленно мои руки обвили его талию. Я разрешила себе понюхать его еще, и прикрыла глаза, чтобы полностью погрузиться в этот момент.
Господи Боже. Я люблю Эдварда Каллена.
Я в него влюбилась. Никогда в жизни ни в чем так не была уверена, и эта мысль сбила меня так, будто грузовик проехался.
Внезапно заслезились глаза, и во мне начала подниматься паника. Как я могла такое допустить? И тогда я поняла, что мне хотелось оставаться в том же положении, что мы стояли, вечно.
Его руки начали отстраняться от моей талии, и он отступил назад. Только тогда я отпустила его, зная, что это необходимо. Положив руки мне на плечи, он взглянул на меня и улыбнулся. Я только и смогла, что ответить улыбкой и про себя молиться, чтобы из глаз не потекли слезы. Он начал отходить, но я схватила его за руку.
– Подожди.
Замерев на месте, он выжидающе на меня посмотрел.
– У тебя галстук съехал, - я медленно потянулась вверх, чтобы распрямить его и похлопала по нему, когда закончила. А затем пошла к себе, чтобы собрать документы, все еще чувствуя руки Эдварда Каллена на своих плечах.
Почти весь путь прошел в тишине. Эдвард одобрительно отозвался о выборе моей одежды, ни на что не намекая, а просто проявляя дружелюбие. Здание суда было переполнено до краев, и мы дольше, чем обычно, проходили пост охраны. Затем двинулись по вестибюлю – везде толпились люди: клиенты с семьями, и дополнительные охранники, следящие за порядком. Эдварду пришлось пойти вперед. Из-за такой толпы, я не могла даже идти рядом. Когда мы почти разделились, я почувствовала, как мою руку обхватила чья-то теплая ладонь. Эдвард не хотел, чтобы я его потеряла…Господи Боже, помоги мне. Его прикосновение вызвало у меня дрожь. Он крепко сжимал мою руку, и она идеально помещалась в его ладони.
– Почти на месте. У нас встреча в зале 3Б, - подсказала я ему. Следовало удостовериться, что он знал, куда именно нам нужно идти.
Он кивнул, и когда мы, наконец, добрались до пункта назначения, мы разъединили руки. С этого момента и до конца дня нам пришлось разойтись, чтобы выполнять свою часть работы.
***
Я ехала домой в тишине, не желая слушать радио, сбивающее с мыслей. Мы пережили этот день. Мы снова не говорили, когда возвращались в офис. Но в этот раз мы просто были морально измотаны.
Он сказал мне «Отличная работа», пожал руку…да, он пожал мне руку. И мы разъехались.
Зайдя в дом, я погрузилась в жалость к себе, дополнив все горячей пенной ванной и огромной плиткой шоколада. И арахисовым маслом. Все это время, Билли Холидэй пела мне о своем разбитом сердце.
Утром в пятницу, мистер Мэйсен объявил, что все должны пройти в конференц-зал. Подхватив блокнот и ручку, я пошла на встречу вместе с Анджелой. Мы сели рядом, обсуждая планы на выходные. Я уж думала, что Эдвард не появится, но он пришел в последнюю минуту, взглянул на меня и присел рядом с Тайлером. Лучше бы ближе ко мне.