Горящее небо Аорна
Шрифт:
Сделав над собой усилие, он остался вежливым, любезным. Но Хейша почувствовала холодок в общении. И молчала, пока ели, а потом — в машине. Это хорошо, когда женщина молчит и не досаждает. Но вот так, сгущая обстановку… Женщины умеют напористо молчать.
Митинг проходил на краю города, около заброшенных заводских корпусов. С трудом верилось, что эти мрачные сооружения превратятся в что-нибудь приличное, не говоря о госпитале. Но место выбрали поставщики, отвергнув переоборудование готовой больницы.
Полиция оттеснила от автомобилей толпу. С одной стороны напирали восторженные
Макс галантно помог выбраться Хейше из салона, наплевав, что в отношении женщин-военных такое здесь не принято, и по проходу между двумя цепочками полицейских двинулся к помосту для выступавших.
Там уже тусовались известные ему лица. «Агент Смит» подмигнул как старому знакомому. Он или не он утром хихикал в трубку, не важно. О состоявшемся разговоре явно знал. Еще присутствовали министр здравоохранения, первый вице-премьер, представители родов войск, то есть поставщики пациентов. От ВВС позировал «Лубянка», презревший правило спецслужб меньше светиться на телеэкранах.
Естественно, таращили объективы телекамеры. Опытные операторы, привычные к отвратительному столичному климату, с головой укрылись накидками. Макс не отказался бы от высотного компенсационного костюма. С шлемом. Еще бы стеклоочиститель от дождевых капель, как в авто!
А так просто накинул на голову капюшон и придерживал, чтоб ветер не мог сорвать. Он не вмешивался в происходящее.
От него и не требовалось. Большие начальники выходили к микрофону, дабы через огромные жестяные громкоговорители перекричать шум ветра, и вещали, вещали. Никто не заикнулся про роль Макша в поставке медицинских комплектов. Словно инопланетяне чуть ли не силой навязали Союзу госпиталь.
Наконец, первый вице-премьер объявил проект запущенным. Но не перерезал ленточку, как сделал бы его земной коллега, а запустил в небо красную и синюю ракеты — сигнал к вылету дежурного звена.
Дальше начались чудеса техники. Стоявшие у цехов контейнеры распахнулись. Оттуда выкатилась масса роботов, напоминавших громадных насекомых. Часть двинула к ближайшему безлюдному корпусу, другая прямо под дождем развернула громадный 3D-принтер для строительных деталей, третья направила какой-то раструб на другой корпус, и он потек холодной лавой, отдавая массу для ремонта первого, с более счастливой судьбой.
VIP-персон картина начавшейся стройки увлекла на четверть часа. Потом все развернулись к своим машинам, тут же атакованные представителями СМИ.
Макса отловил второй канал столичного телевидения, а к нему как рыбы-прилипалы к киту приклеились репортеры из газет, засыпав обычным ворохом вопросов. Из общей кучи выделился один.
— Господин Макш! Газета «Вечерний Гельб». Вот такое публичное мероприятие сразу после войны, да еще в присутствии элиты государства, следует ли расценивать как заботу об инвалидах или как политическую рекламу?
«В корень зрит», — подумал Макс.
— В первую очередь — как большую дипломатическую победу, добытую
Вроде бы все сказал правильно, но получил втык. Что особенно неприятно, не только президент, но и «Лубянка» назначил Хейшу ретранслятором упреков.
— Вице-премьер недоволен, — ворчала она за ужином. — Сказав «мы добыли победу», ты слишком много взял на себя. Воевал весь Союз, много лет. Ты только подтолкнул переговоры. Да, оказался в ключевом месте в нужное время и нажал на правильную кнопку. Ты должен контролировать свои слова!
— Опять я кому-то и что-то должен, — прокомментировал Макс, лениво ковыряя еду из президентского котла. — Вроде кредитов не брал. Кому успел задолжать?
Хейша не ответила и продолжила выволочку.
— Второе. Что у тебя за шашни с Герумом? Тебе звонит их представитель, а на пленке — одни шумы.
— Мне сообщили, что Герум будет ходатайствовать о моем присутствии на переговорах о поставках ископаемых. Пусть даже в качестве одного из представителей Союза, то есть против федерации.
— Если сами просят, значит, рассчитывают извлечь пользу из твоего участия, — пришла к выводу Хейша. — Не исключено, во вред Союзу. Ты снова скажешь публично то, что не должен.
— Ура! — Макс отложил вилку. — Хоть раз — не должен.
Минут через десять он надавил клавишу вызова. Горничная унесла посуду.
За ней поднялась Хейша, не оставшись даже на вечер. Максим не настаивал. Конечно, женщины — существа многогранные. Но уж слишком много в ней отныне от старшего майора и так мало — от нежной подруги.
Мимоходом пожалел, что на Аорне нет смартфонов. Иначе побыли бы вместе, каждый — уткнувшись в свой экран. Потом потрахались и снова за смартфоны. Вот она какая, настоящая любовь земная. Здесь же по-старинке, или общаются, или разбегаются.
День сюрпризов не закончился. Позвонили из секретариата либеральной партии.
— Господин Макш! — бравурный тон говорившего был способен поставить на ноги покойника и отправить маршировать. С песней. — Я, как и многие мои товарищи по движению, искренне благодарен тебе. Мы победили! Консерваторы посрамлены. Скоро откроется внеочередной съезд нашей партии. Ты должен посетить его. Твою кандидатуру выдвинут на роль почетного сопредседателя.
«Должен»… Как задрало это слово!
— Я подумаю и заранее ничего не обещаю, — сообщил собеседнику.