Хлопок одной ладонью. Том 2. Битва при Рагнаради [OCR]
Шрифт:
— Двадцать семь, наверное. Или двадцать восемь…
— Как это? Ты что, подкидыш без документов?
Лариса коротко рассмеялась.
Как ситро, выцедила бокал густого и терпкого «Салхино», запила нарзаном, достала из нагрудного кармана жакета пачку сигарет неизвестной Майе марки, резко ее встряхнула и поймала зубами черный фильтр.
— Рассказать? Пожалуйста, времени у нас навалом… Только ты тоже винца отхлебни, проще понимать станет.
— Я сладкого не пью, лучше сухого. Или
Лариса в предельно сжатой форме ознакомила Майю с собственной биографией, а заодно с историей и нынешним положением «Андреевского братства». И то, как она все это излагала, навело девушку на очень простую мысль. Если изящная девушка с повадками коралловой змейки так откровенничает с нею, значит — что?
Вадим перешел на сторону «братьев» со всеми потрохами, и ее саму «исчислили и взвесили», сочли достойной высшего доверия? Иначе к чему такие, не диктуемые обстановкой детали и подробности?
«Без меня меня женили, сиречь, замуж выдали? — подумала Майя. — Или другой вариант. Всю правду до донышка нередко говорят и тем, кто ничего и никогда разгласить больше не сможет. По известным причинам. Только это уже полная чушь. Бред в стиле моей дорогой Танечки».
Удивительнее всего, что сама фактография Ларисиного рассказа не вызвала у нее ни малейшего удивления. Только чисто практический интерес. О подробностях их жизни, приключений, взаимоотношений она была готова расспрашивать и расспрашивать, но понимала что сейчас не время.
— Очень интересно. А мы как сейчас со всем этим соотносимся? Ты сказала — в Москве плохо, здесь вскоре будет не лучше. Пояснить можешь?
— Свободно. Эй, кельнер, долго нам придется горячее ждать? — отвлеклась она, чтобы шугануть выглянувшего в окошко официанта.
— Сей момент, мадам! Доспевает…
— Нашел «мадам»! Деревня… — фыркнула Лариса. И продолжила: — Поясняю. В Москве и окрестностях уже почти сутки идут бои. Вооруженное вторжение из иновременья. Ну и местные противники князя подключились…
— Как же? — поразилась Майя. — Ни по радио, ни по дальновизору ничего не передавали, я утром смотрела.
— Информационная блокада. В эфир идет только то, что надо. Есть способы. Выиграем, тогда и сообщим, опять же только то, что сочтем нужным…
Слова Ларисы Майю шокировали.
Значит, Вадим знал, что предстоит, раз отправил их буквально за часы до начала беспорядков. А сам он сейчас где? Наверняка ведь опять полез в самую заваруху. Жив ли? Везучий-то везучий, но до какой степени?
— Ты-то сама откуда знаешь? И с Ляховым, с Сергеем что? Знаешь?
Лариса усмехнулась с чувством явного превосходства.
— У нас связь другая. С вашими мужиками пока порядок. Живы, геройствуют. Ничего непредвиденного не случится,
И снова усмехнулась, довольная тем, что Майя не поняла ее тонкого юмора. Подумает, что оба — это Ляхов и Тарханов. А вот поставить перед ней двух Ляховых, каково?
— Давай чокнемся. Чтоб все были живы-здоровы…
Больше, конечно, Майя вернуться к прежнему безмятежному настроению не могла, расспрашивала и расспрашивала Ларису о деталях творящегося в Москве.
— Слушай, я все равно подробностей не знаю. У нас тут свои дела. Думаешь, вас сюда в эвакуацию прислали, подальше от шума и пыли? Отнюдь. Вообще, тебе немного не повезло. О твоей подруге не говорю, она местная, сама все знает. А ты кое-что упустила. Сюда москвички и петроградки с проблемами как в лечебницу ездят. Очень им горячие кавказские парни способствуют восстановлению нормального мироощущения… Могла бы познакомить. С надежными и безопасными…
Теперь уже Майя фыркнула. Совсем недавно она Татьяне такую «терапию» предлагала. Теперь вдруг — ей. Или это шутка?
— С чего ты взяла, что мне… требуется? Или сводничеством подрабатываешь?
— По глазам вижу. Любительница ты этого дела… Пока ехали, так и постреливала по сторонам…
Опять почти правда. Но и наблюдательная же, зараза! Майя действительно смотрела на многочисленных кавказских парней с интересом. Но — с академическим. Именно потому, что слышала, и не раз, впечатляющие воспоминания знакомых, в этих краях побывавших. Вот и хотела, хоть визуально, понять, что в них такого особенного.
— Извини, не по адресу обратилась. У меня другие вкусы…
— Девушки? Не похоже.
— Мальчики. Только нордического типа… Лариса зевнула, прикрывшись ладошкой.
— Все так говорят. Да мне-то без разницы. Давай о деле. Видишь ли, в Москве так или иначе все скоро кончится. Или уже кончилось. А здесь только начинается, потому что узел всех проблем, ради которых мы чуть не год вашими делами занимаемся, — здесь!
— Зачем?
Лариса слегка опешила.
— Что?
— Зачем занимаетесь? У нас своя жизнь, у вас своя, похоже — интересная. И что вам от нас надо?
— От вас? — Лариса рассмеялась несколько зловеще. Вообще все, что имело угрожающе-тревожный оттенок, получалось у нее намного более убедительно, чем милый позитив. — Уж настолько ничего… Друзья мои — альтруисты со сдвигом, вот и лезут куда ни попадя. Мы вот с тобой, даст бог, в Новую Зеландию сгоняем, увидишь, как жить можно. Или к Алле в пятьдесят шестой. Но раз решили вам помочь, так поможем, хотите вы этого или нет…
Смысл этого выражения показался Майе несколько странным.
Лариса очень быстро все растолковала.