Хозяин дракона
Шрифт:
– Сам справлюсь! – озлился Артемий.
– Раз пробовал! – нахмурился Дионисий.
– Смок помешал…
– Если жив Некрас, то и смок жив. Не дерзи, раб! Делай, что велено! Смирна овца перед пастырем своим…
Артемий молча поклонился.
А Святослав позвал Горыню и передал ему разговор с гостями.
– Убил Жегало Некраса! И смока спалил! – возразил воевода. – Весь Белгород об том гудел.
– Будь у Ростислава другой воевода, не усомнился бы, – сказал князь. – Но
– Не он один! – обиделся Горыня.
– Подай грамоту! – велел князь.
Расправив пергамент, он долго читал, шевеля кустистыми бровями. Глаза Святослава, в молодости зоркие, с годами стали сдавать. Буквы расплывались, не желая складываться в слова.
«…Что послал сотника своего Жегало чинить разбой в Белгороде, нет за то тебе, князь, чести. Жегало аки хищный зверь напал на сотника моего Некраса и слуг его, злодейски их умертвив, а сам со злодеями своими паде от меча дружины моей. Того Жегало в Белгороде многие признали, и послухов у меня несчетно…»
– Про смока не пишет! – сказал Святослав, прочитав вслух. – Отчего?
– Святояр грамоту сочинял и князьям разослал. Хотел в глазах их тебя очернить.
– Не очернит. Скажем, что Жегало самовольно в Белгород поехал, с Некрасом посчитаться. Де убил Некрас брата Жегало в сече, а сотник не стерпел обиды. Не для того письмо писано, не для того.
– Значит, хочет князей запугать, чтоб не шли в земли его. Про Некраса и змея слух далеко пошел, прочтут князья и побоятся: сотника нет, а смок остался.
– И ведь побоятся! – сказал Святослав.
– Пусть! Сами управимся. Достоверно знаю: на одного воя князя Ростислава у нас – три.
– Воюют не только числом. Затворится Ростислав в Белгороде, постоит войско под стенами да уйдет, несолоно хлебавши. Не взять нам Белгорода, крепок город. Знает это Святояр и дерзит. Сам войну себе кличет.
– Скажу тебе, княже, что удумал, – сказал Горыня, расстилая на столе принесенный с собой пергамент. – Велел ты, и я сделал. Ранее близ Городца хотели в земли Ростислава войти, но Городец у нас переняли. Пойдем вкруг Ирпеня, мимо истока его, там к Белгороду повернем.
– Это седмица пути! Пешие вои, обоз… Разъезды Ростислава заметят, князя упредят. Пока дойдем, Ростислав в Белгороде закроется, хлеб в житницы свезет. С хлебом под стенами месяц стоять, а без хлеба – три дня.
– Пойдут только конные. Без обоза. В Киеве слух пустим, что посылаем воев князю Галицкому. Просил, мол, помощи от жупанов угрских. Лазутчики Ростиславу так и донесут. Войско двинется по Галицкой дороге, через день повернет. Заметят его Ростиславичи, да поздно, а разглядят: идут конные, числом невеликим. Не удержится князь, захочет рати. Молод, горяч. Тут ему и конец.
–
– Того и хочу, чтоб Ростислав так сделал. Знать не будет, что пешие и у нас есть. Мы их в насады посадим да по реке спустим. У Белгорода, – Горыня показал пальцем на пергаменте, – два войска соединятся.
– Насаду на реке не заметить тяжко. Три дня плыть!
– Как купцы поплывут, без стягов киевских?
– Переймут да проверят.
– На ночь к своему берегу приставать станут. Большая часть войска на дно ляжет, а борта у насад высокие. Увидят Ростиславичи десяток воев на каждой насаде и поверят, что купцы. А что пятьдесят на дне лежат – разгляди!
– С высокого берега разглядят.
– Помосты сделаем.
– Посчитают воев, как те на берег сойдут.
– Запретим это делать до темноты.
– Есть захотят, костры разожгут. По огням посчитают.
– Велим много не жечь. Три дня без горячего вытерпят.
– А лазутчики Ростислава?
– В каждой насаде – кони и дружинники. День спят, на ночь – в разъезд! Лазутчиков переймут.
– Не один Святояр хитер! – сказал Святослав. – Все продумал, воевода!
Горыня довольно усмехнулся. Князь построжел лицом.
– Выступим, как Артемий из Белгорода воротится. Коли Некрас жив, пропадут хитрости втуне. Дай гречину лучших людей и быстрых коней. Чтоб без Артемия в Киев не ворочались!
Горыня поклонился. Святослав, отпустив тысяцкого, направился в дальний покой. Остановился в дверях. Красивая, строго одетая девушка сидела за столом и читала свиток. Князь некоторое время молча любовался ею, затем неслышно подошел. Увлеченная чтением, девушка заметила князя, когда тот стал рядом.
– Тато!
Святослав привлек вскочившую дочь, чмокнул в атласный лобик.
– Все чтешь, ладо? – Святослав заглянул в свиток. – Часослов? Опять?
– Влечет меня, тато, слово Божье.
– Лучше б вышивала! – вздохнул Святослав. – Ты ж не монашка!
– Хочу ею быть!
– Такую красу да под схиму! – Князь укоризненно покачал головой. – Замуж тебе надо, Софьюшка! Заневестилась – семнадцатый годок.
– Не хочу! – потупилась дочь.
– Все девки замуж хотят! – не согласился Святослав. – Другой отец давно отдал бы, только мы с матерью не можем с кровиночкой, ненаглядной нашей, расстаться. Любим тебя, Софьюшка!
– И я вас люблю!
– Ишь какая! – продолжил князь, гладя дочь по голове. – Ласковая! Не позволю зятю обижать! Никому не отдам!
Софья довольно засмеялась и чмокнула отца в бороду.
– Почитай мне псалом Давидов! – сказал князь, садясь на лавку. – Мой любимый.