Иден
Шрифт:
Он надавливает большим пальцем на клитор, и киска сжимается от возбуждения. Вдруг он начинает двигать во мне пальцами, да с такой скоростью, что все мое тело вибрирует, как отбойный молоток. Я испытываю оргазм, тело бьется в конвульсиях.
Он приподнимает меня за талию и направляет на свой эрегированный член, резко опуская вниз, растягивая еще больше мою опухшую киску своей огромной толщиной и длинной.
— Скачи на мне, — командует он.
Насаженная на его толстый член, я опускаю руки на тугие мышцы его живота, кожа под моими ладонями горячая. Он хватает меня за задницу и раздвигает половинки в стороны, так я еще
Эти толчки и движения — настоящее обладание. Он предъявляет права на меня, стирая из моей памяти всех мужчин, который ранее находились во мне. Я позволяю ему трахать себя жестче и жестче, направляя свои бедра и вдалбливаясь в мою киску, пока меня не накрывает волна чувств. Наша борьба с ним не прикрытая, дикая и видно настолько древняя. «Эта мокрая, текущая пизда принадлежит мне, — говорит все его тело, — и я буду трахать ее так, как хочу».
Я пытаюсь крутиться и бороться, но он намного сильнее, вне конкуренции. Его лобковая кость все время трется о мой клитор, и я чувствую, что сейчас взорвусь, но я продолжаю скакать на нем не медленно, а как-то яростно, бешено, даже мои груди неистово прыгают вверх-вниз.
Кульминация наступает, пока я с широко раскрытыми ногами сижу перед ним, насаживаясь до конца на его массивный член, каждый дюйм которого находится внутри меня. Он выплескивает свою горячую сперму глубоко внутрь, мое влагалище начинает с какой-то дикостью сжиматься вокруг его плоти. Мы оба тяжело дышим, я прислоняюсь лбом к его груди. Медленно, он приподнимает мое тело, чтобы посмотреть мне в глаза.
Мы молча смотрим друг на друга.
— Лили, чего ты так боишься? — его голос звучит мягко.
— Я не боюсь.
— Нет?
— Нет, — я слегка касаюсь подушечками пальцев красных кристаллов, он ловит мою руку, она смотрится такой крошечной в его большой руке.
— Я просто азартная, — говорю я ему.
— Хм... именно таким я бы и был, если бы не был тем, кем я есть.
— А кто ты есть?
— Счастливчик. Я очень везучий, Лили, — говорит он сонно.
Его веки опускаются, и я наблюдаю, как он засыпает, по-прежнему находясь внутри меня. Я тихо приподнимаюсь с него, пытаясь не разбудить, ложусь рядом, не прижимаясь к его телу, но я до сих пор чувствую тепло, исходящее волнами от него. Я не могу разобраться в той связи и притяжении, которая у меня возникла с этим мужчиной. Я до конца не понимаю, почему мы трахаемся, как дикие звери. Я никогда ни с кем так себя не вела. И я до конца не в состоянии понять, какие чувства глубоко внутри себя на самом деле я испытываю к нему.
Я лежу и смотрю в окно, пока не начинает светать.
Очень осторожно сползаю с кровати, все тело болит, и киска такая опухшая, даже почему-то болят ноги. Иду в ванную, сажусь в туалет, это мне доставляет еще большую боль, у меня все там так жжет, как ненормальное. Наверное, он что-то порвал мне прошлой ночью. Я закрываю глаза и прислоняюсь лбом к прохладной стене из плитки. Он не использовал презерватив, а я не просила его. Прежде я никогда никому не позволяла такого, даже когда была подростком. Я всегда была так осторожна, слишком осторожна.
Я плескаю водой на лицо и возвращаюсь в спальню, в которой чувствуется запах секса. Очень тихо, стараясь не шуметь, собираю одежду с пола. Мой топ разорван, его
Несколько минут я молча стою и смотрю на него спящего. Он выглядит таким мужественным и у меня возникает очень сильное желание разбудить его, и заняться опять жестким сексом, но я заставляю себя отвернуться. На цыпочках спускаюсь вниз по лестнице и закрываю за собой входную дверь.
Воздух слишком прохладный, улица пустынна, достаю и бросаю взгляд на свой мобильный. Пять тридцать утра я двигаюсь вперед по улице чуть ли не с закрытыми глазами. Эта престижная часть Лондона, поэтому здесь нет бродяг. На самом деле двигаясь вперед в течение десяти минут, не встретила ни единой души. Какой-то мужчина на велосипеде объезжает меня стороной, внимательно окидывая быстрым взглядом. Я опять смотрю на часы, почти шесть.
Наконец, я вижу на своем пути красную телефонную будку, захожу внутрь, снимаю трубку, проверяю работает ли телефон. Да. Я выхожу на улицу, нахожу угловой магазин, покупаю плитку шоколада и откусываю большой кусок. Направляюсь обратно в телефонной будке и смотрю на время — шесть пятнадцать, должно быть она уже проснулась, бросаю несколько монет в гнездо и набираю номер.
Женщина отвечает, и я расслабленно выдыханию. Ее голос такой родной и знакомый. Я чувствую слезы, текущие из глаза, и я позволяю им течь.
— Привет, — снова повторяет она.
— Привет, мам, — отвечаю я тихо и каким-то надтреснутым голосом. Мне не следует отклоняться от ее распорядка дня, несмотря ни на что, мне не следует этого делать.
11.
Джек
Паркую машину и сижу в ней некоторое время, пульс то бьется учащенно, то замедляется. Я чувствую себя слишком запутавшемся и неуравновешенным. Мне необходимо успокоиться. Я выхожу из машины, включаю сигнализацию и перехожу дорогу к старому квадратному зданию в однозначно хреновом районе. Она не должна здесь жить. Я мысленно ставлю себе галку — перевести в лучший район за ближайшую пару недель. Подхожу к двери и нажимаю на кнопку домофона, она тут же отвечает.
— Да?
— Это я.
Она несколько секунд молчит, потом звучит зуммер. Я открываю дверь и вхожу в подъезд — стены белые, пол бетонный, здесь достаточно чисто. Ее квартира находится на первом этаже, я поднимаюсь на две ступеньки. Она открывает дверь, прежде чем я дотрагиваюсь до звонка. На ее лице нет макияжа, рот слегка припухший и ярко-красные губы, на ней одет старый фланелевый халат, я вижу слабо проявляющийся синяк у нее на горле. Я чувствую укол вины, потому что именно я оставил его.
— Мелани спит, — шепотом объясняет она.
Я протягиваю руку, пытаясь коснуться проявляющегося синяка, но она вздрагивает и отстраняется.
— Входи, — говорит она, и ведет меня в гостиную, чтобы как-то скрыть, что отшатнулась от меня.
Я тихо следую за ней. В комнате стоят два дивана и стеклянный кофейный столик, коробка печенья лежит на нем. Она садится на край дивана, я не присоединяюсь к ней. Я слишком напряжен, поэтому просто остаюсь стоять.
— Ты в порядке?
Она кивает.