Искатель боли
Шрифт:
— Если меня чему и научило путешествие с Данмаром, так это тому, что для него не существует никаких преград, — невозмутимо отвечал шахирец. — Если что-то кажется тебе невозможным, то это вовсе не значит, что мальчишка с тобой согласен.
— Вот-вот, Астал! — Поддержал я Владеющего. — Прислушайся к своему приятелю, он дело говорит.
— Да вы что, сбрендили оба?! — Немного обиженно воскликнул великан.
Как-то так вышло, что мы с южанином не стали открывать ему никаких подробностей о нашем походе на Дикий континент. Причем, мы об этом вовсе не сговаривались, оно получилось само собой.
— Это же целый Магистр, сраку ему раздери! — Продолжал разоряться воитель. — Вы хоть представляете, какая сила сокрыта в неказистом тельце Иматироса?!
— Успокойся, мой огромный друг, — попытался я остудить пыл здоровяка. — Лучше вспомни мою дуэль с Дексамом. Ты ведь тогда говорил все то же самое, что и сейчас.
— Я… я… — не признать справедливость моих слов Астал не мог, а потому пытался измыслить какое-либо возражение только из своего природного упрямства. Но как бы он не напрягал свой разум, придумать выхода из сложившейся ситуации у здоровяка не получалось.
— Так ты все-таки не сошел с ума, Данмар? — С надеждой в голосе поинтересовался мой добровольный опекун.
— Может и сошел, — проказливо пошутил я, наблюдая за багровеющим шрамом на лице воина.
— Чертов маленький демон! — Рыкнул великан, пиная своей могучей ножищей деревянную кровать. Она от такого непочтительного обращения жалобно хрустнула, но все же устояла. — И что ты мне теперь предлагаешь делать?! Просто стоять и смотреть, как тебя режет на куски вонючий аристократишка?!
— Совсем нет, Астал. Я снова предлагаю тебе ставить все золото на мою победу. Прибереги лишь несколько сотен акатов, чтобы тебе хватило доучиться в Дивинатории, а то ведь если меня…
— Дурной мальчишка! — Взъярился пуще прежнего воитель. — Если ты еще раз ляпнешь нечто подобное, то, клянусь бородой Воргана, я выйду на поединок вместо тебя!
— Хорошо, молчу, — покладисто согласился я и действительно сосредоточился на своих сборах, игнорируя как монотонный белый шум разразившуюся с новой силой перебранку между Кавимом и великаном.
На Поединках Жизни было запрещено фактически все. Доспехи, артефакты, яды, дротики, иглы в рукавах и даже засапожные ножи. Противники выходили друг против друга с открытыми намерениями, не тая за пазухой никаких хитростей. Только твое личное умение, клинок и положенная на чашу весов жизнь. Так что собирать мне толком было и нечего.
Но это не значило, что мне не стоило поработать над обственным внешним видом. Все-таки многие представители высшего света почтут вниманием это необычное событие. Так что мне стоит предстать перед ними в наиболее представительном и респектабельном виде. Пусть весь городской цвет узрит, что это не какой-то там зазнавшийся оборванец и выскочка бросил вызов Иматиросу, а вполне себе обеспеченный юноша, который по благосостоянию если и не равен ему, то не сильно-то и уступает.
Именно поэтому сегодняшний мой наряд щеголял не только золотой вышивкой и оторочкой, но еще и ярко-алыми рубинами в пуговицах, которые каплями пролитой крови сверкали на бархатном мраке чернейшего кенсийского дамаста. Даже свои проверенные временем полусапоги, я заменил на не менее практичные,
И эта внезапная перемена моего вкуса не укрылась от взгляда Астала. Хоть я и раньше никогда не носил позорного тряпья, но и такого количества золота на моих одеждах никогда не наблюдалось.
— Наряжаешься, будто на праздник, — недовольно буркнул воин, блуждая взглядом по моему облачению, за которое я выложил баснословные двести сорок акатов. На такую гору золота целая деревня могла бы жить десяток лет, не утруждая себя работой, а я готовился изодрать это великолепие всего за один день на потеху выскородной публике.
— На похороны всегда принято надевать только самое лучшее, — мрачно пошутил я.
— Вот же мелкий…
От избытка чувств, здоровяк снова одарил ни в чем неповинную кровать ударом ноги. На этот раз она устала терпеть подобное отношение и с хрустом сложилась пополам. Причем, по лицу гиганта слишком легко читалось, что он с большим удовольствием адресовал бы этот пинок мне. И только тот факт, что мне вскоре предстоит выйти в круг с Магистром отвращал его от своего намерения.
— Астал, Данмар ведь намеренно издевается над тобой, а ты идешь у него на поводу, словно неразумное дитя, — веско бросил Кавим, не меняя своей выжидательной позы.
— А ты давно ли сам таким рассудительным и наблюдательным стал?! — Тут же переключился на него гигант.
— Не очень, но ведь стал же, — с ухмылкой ответил шахирец.
Ему, казалось, тоже доставляло удовольствие наблюдать, как остро Астал реагирует на мои шуточки. И только лишь стиснутая до побелевших костяшек ладонь на эфесе одной из восточных сабель выдавала тлеющее в нем волнение.
— Я готов, пойдем, — коротко распорядился я и направился к выходу.
Мужчины сразу же посерьезнели, натянув на лица непроницаемые маски абсолютной невозмутимости, и отправились за мной. На улице наша троица неизменно притягивала взгляды прохожих, ведь каждый из нас был по-своему необычен. Юный и прекрасный Данмар, чьим телом я завладел. Огромный и суровый Астал, напоминающий крутую скалу в человеческом обличии. И подвижный Кавим, будто бы унаследовавший от своей стихии текучесть и стремительность.
Всякий встречный наблюдал за нами с плохо скрытым интересом, словно пытаясь разгадать, что же связывает разодетого мальчишку, сурового шрамированного громилу и шахирца с холодным пронзительным взглядом. И столько вызова и уверенности было в каждом нашем движении, что даже некоторые аристократы, встреченные по пути, притормаживали, чтобы ненароком не перейти нам дорогу.
Когда мы прибыли на центральную площадь Махи, то обратили внимание, что тут уже собралось достаточное количество народа. Я совершенно точно опознал среди десятков лиц Астру и ее подружку Махару Фортем. Йеро с младшим братом Ареном. Кайета Дивита и его старшую сестру Линнею. Даже Таасим с Иридой не отказали себе в удовольствии прийти посмотреть на весьма занимательную схватку, которую в городе не обсуждал только ленивый. Парочку своих родственников, впрочем, я нарочито холодно проигнорировал, лишь скользнув взглядом по их фигурам. Пока еще рано кому-либо знать о моей связи с семьей Атерна.