Искусство обмана
Шрифт:
На следующей картине в стиле Гейнсборо была изображена девочка в полный рост. Блестящие черные завитки струились по плечам и ниспадали на белое муслиновое платье с лифом со сборками и пышной юбкой. На ней были белые чулки и аккуратные черные туфли с пряжками. Широкий розовый пояс на талии и темные розы в корзине дополняли колорит шедевра. Не похожа на скромного ребенка.
Девочка гордо держала голову, немного склонив ее в юношеском высокомерии. Лукавая полуулыбка играла на ее губах, в глазах притаился озорной огонек. «Не более одиннадцати-двенадцати лет, – решил Адам. – Уже тогда с Кирби наверняка было полно
– Восхитительный ребенок, не правда ли? – Кирби стояла в дверях. Ей нравилось наблюдать за Адамом и анализировать его поведение так же, как он изучал живопись.
Он стоял очень прямо. Все ясно, результат обучения в престижной подготовительной школе, подумала Кирби. Руки его были спрятаны в карманы. Даже в повседневной одежде – джинсах и свитере – он сохранял налет формальности. Противоречия интриговали ее как женщину и как художника.
Обернувшись, Адам принялся внимательно ее рассматривать. Он уже видел, как она из неряшливого домового превратилась в холеную утонченную особу, словно сошла с картины богемного художника. Волосы, собранные в конский хвост, открывали лицо, на котором не было ни грамма косметики. Сегодня она надела бесформенный черный свитер, джинсы, исполосованные краской, ноги были босы. К раздражению Адама, Кирби по-прежнему его привлекала. Она повернула голову, и солнечные лучи осветили ее профиль. В этот момент она выглядела потрясающе. Кирби вздохнула, глядя на собственный портрет:
– Настоящий ангел.
– Очевидно, ее отец знал лучше.
Она засмеялась низко и глубоко, его спокойный сухой тон нравился ей чрезвычайно.
– Не каждый способен это увидеть. – Кирби была рада, что Адам заметил, оценила острый глаз и незаурядный ум. – Вы завтракали?
Он расслабился. Она отвернулась, так что солнце больше не освещало лицо.
– Нет, я был занят, дрожа от страха.
– Никого нельзя пугать на пустой желудок. Это вредит пищеварению.
Сейчас это была привлекательная, дружелюбная женщина. Она просто взяла его за руку и повела к столу.
– После того как мы поедим, я покажу вам дом.
– Замечательно. – Адам сел напротив Кирби. Сегодня от нее не исходило никаких изысканных ароматов, она излучала чистоту и холодность.
В комнату, тяжело ступая, вошла женщина. У нее было худое, вытянутое лицо, маленькие темно-карие глаза и трагично изогнутый нос. Седеющие волосы собраны в пучок на затылке. Глубокие морщины на лбу свидетельствовали о пессимистичном настрое. Мельком взглянув на нее, Кирби улыбнулась:
– Доброе утро, Тьюлип [1] . Отнесите поднос и папе, сегодня он из башни и носу не покажет. – Она вынула из кольца льняную салфетку. – Для меня только тосты и кофе, и пожалуйста, без лекций. Выше я не стану.
[1] Тьюлип (англ.) – тюльпан.
Проворчав что-то неодобрительно, Тьюлип повернулась к Адаму. Заказанные им яйца с беконом вызвали новый приступ ворчанья. Затем она удалилась.
– Тьюлип? – Адам приподнял бровь, повернувшись к Кирби.
– Ей подходит, не правда ли? – Ее губы были плотно сжаты, но в глазах играл озорной огонек. Она оперлась локтями о стол и положила голову
Грубоватая молодая горничная, которая подавала ужин прошлым вечером, принесла кофе. Она одарила Адама солнечной улыбкой.
– Спасибо, Полли. – Голос Кирби звучал нежно, но Адам поймал ее предупреждающий взгляд, брошенный на горничную. Девица тут же покрылась румянцем.
– Да, мэм. – И, не поднимая глаз, Полли вылетела из столовой.
– Наша Полли очень мила, – начала Кирби. – Но у нее есть привычка становиться… слишком дружелюбной в компании почти всех мужчин на земле. – Поставив кофейник, она улыбнулась. – Если вам нравятся шлепки и щекотка, Полли ваш тип. Тем не менее я не стала бы ее поощрять. Мне пришлось отгонять ее даже от папы.
Адам представил крепкую молодую Полли с похожим на эльфа Фэйрчайлдом и прыснул со смеху.
«Так, так, так, – подумала Кирби, задумчиво наблюдая за ним. – У человека, который может так смеяться, огромный потенциал». Ей стало интересно, какие еще тайны скрывает его противоречивая натура. Она надеялась, что сможет разгадать большую их часть.
Адам добавил сливок в кофе.
– Даю слово, что буду изо всех сил сопротивляться искушению.
– У нее довольно мощное телосложение. – Кирби потягивала горький напиток.
– Правда? – Впервые она увидела его усмешку, быструю, кривую и озорную. – Я не заметил.
Еще один сюрприз, отметила она, хлебнув кофе.
– Я вас недооценила, Адам, – пробормотала она. – Это определенно ошибка в расчетах. Вы не тот, за кого себя выдаете.
Он подумал о маленьком передатчике, спрятанном в портфеле.
– А бывают такие, кто ничего не прячет?
– Да. – Она посмотрела на него долгим бесхитростным взглядом. – Некоторые люди именно такие, какими кажутся, к лучшему или к худшему.
– А вы? – Адам вдруг страстно захотел узнать, какая Кирби на самом деле. Не ради Макинтайра, не ради работы, для себя.
Мгновение она молчала, ее губы тронула быстрая ироничная улыбка. Он догадался, что она смеялась над собой.
– Такая, какая есть сегодня, и есть я истинная. Но только на сегодня. – Ее настроение снова мгновенно изменилось. – Завтрак.
Во время еды они вежливо беседовали о житейских мелочах, как это делают два взрослых малознакомых человека во время приема пищи. Оба были подготовлены и к светскому разговору, и к обмену остроумными репликами, словно скользили по поверхности, затрагивая ничего не значащие темы, не достигая глубины.
Кирби вдруг осознала, что понимает его лучше, чем следовало или чем хотела. «Что он за человек?» Адам был далеко не так прост, как хотел показаться или сам себя считал. В нем таился риск. Она злилась, и понадобилось слишком много времени, чтобы понять это.
Она помнила силу и неистовство поцелуя, который они разделили. Он, вероятно, требовательный любовник. И великолепный. Поэтому ей следует вести себя осторожно. Им не так-то легко управлять. Что-то в его глазах… Но она должна научиться управлять им.