История армянского народа. Доблестные потомки великого Ноя
Шрифт:
Разгромив Митридата и Тиграна, римляне положили конец македонской цивилизации в Азии, ибо от государств, рожденных завоеваниями Александра, уже не осталось ничего, кроме руин, и мелкие царьки были не способны сохранить имя эллинов. Два великих царя Понта и Армении были последними, у кого еще был шанс когда-то возродить в своей земле великолепную цивилизацию Греции.
Среди драгоценнейших сокровищ греческой нумизматики в Азии первое место мы должны отдать великолепным тетрадрахмам Митридата и Тиграна, царей с просвещенными вкусами, чье деятельное правление заслужило им прозвище Великих. Ни единую монету сирийских Селевкидов или египетских Птолемеев нельзя сравнить с великолепными портретами царей Понта и Армении. Причина неудачи, постигшей эти два престола, заключалась в том, что оба они посмели противостоять мощи Рима. Если бы Тигран и Митридат жили
Подобно Александру, Тигран основывал города. По его приказу, словно во сне, возник Тигранакерт на юге его царства, и, как только в новой столице Армении появился театр, туда приехали афинские актеры, чтобы представлять в нем шедевры греческой драматургии. Царь вызвал греческих скульпторов, чтобы украсить город, и как Митридат собирал сокровища искусства в Пантикапее (в Крыму), так же и Тигран велел привозить в его владения редкости античной Греции. Все сановники царского двора, все приближенные вельможи говорили и писали на языке Демосфена, а сын царя Артавазд самолично сочинял греческие трагедии и речи, в которых мы читаем похвалы Плутарху. Так Тигран, занятый ведением войн и грандиозными политическими замыслами, тем не менее посвящал немногие часы досуга просвещенным удовольствиям. И при понтийском дворе, и при армянском мы бы встретили не меньше интеллектуальности и тонкости вкуса, чем в Риме, Афинах или Александрии, при дворе сладострастной Клеопатры.
Судьба не была благосклонна к Тиграну; разбитый противником, перед которым вынуждены были склоняться правители всего мира, он нехотя смирился, и историки не всегда были справедливы к этому монарху из-за его неудач. Если бы он одержал победу над Лукуллом и Помпеем, древние авторы превозносили бы его до небес, а вслед за ними и современные.
Тигран, однако, показал себя великим правителем, способным воином, и если бы Митридат не завлек его в свои честолюбивые планы, несоизмеримые с ресурсами его народа, то его талант к управлению государством был бы совершенен. Если бы он проявил несколько большую дальновидность, то смог бы основать империю, которая простояла бы века. К сожалению, он разделял азиатские идеи создания и управления государством; один успех заставлял его стремиться к другому, и с его восточными взглядами ему не требовалось иных причин для обладания властью. Армения неизбежно должна была когда-то стать агентом Рима в борьбе с парфянами, но ее правители смогли бы выбрать роль союзников республики, а не ее слуг.
У римлян дружба, а потом протекторат были предшественниками аннексии. Но положение и военная сила Армении сдержали бы Рим и заставили бы его относиться к ней с уважением, если бы ее цари не метались между союзами с двумя великими соперничающими державами – Римом и Персией – и если бы наместники ее провинций не враждовали бы так часто друг с другом, разделяемые противоположными интересами. Иранские Аршакиды и римляне имели многочисленных агентов, которые работали на них в армянских владениях и оказывали пагубное влияние на жителей, на правящие классы, на самих монархов. Превосходный ум Тиграна II и кровь, которую так храбро проливал армянский народ, заслужили лучшую награду, чем горький плод рабства. Так рухнули в пыль надежды двух гениальных людей, которых, как казалось когда-то, сама судьба вознесла наверх для возрождения греческой культуры на Востоке.
Парфяне тем временем снова взялись за оружие и грозили не только Армении, но и римским владениям в Азии. Поэтому Рим стал готовиться к войне.
Сенат выбрал для экспедиции члена триумвирата (Цезарь, Помпей и Марк Красе), наименее пригодного для этой задачи. Во главе римской армии встал Марк Красе, старик, дурно известный честолюбием, некомпетентностью и низменной алчностью. Он вышел из Вечного города осенью 54 года до н. э., отплыл из Брундизия с семью легионами и, перейдя Эпир, Македонию и Фракию по Эгнатиевой дороге, добрался до Малой Азии через Геллеспонт и направился к Евфрату. По прибытии Красса к армянской границе сын Тиграна Артавазд, которого отец сделал соправителем после битвы при Тигранакерте, с предыдущего года правил самостоятельно, так как, вероятно, в том году его отец умер.
Монета
В Персии Фраат III подготовил огромный поход на армян и, несомненно, вернул бы себе бывшие провинции, если бы сумел выполнить свои планы, но его убили сыновья Митридат и Ород. Совершив это гнусное злодеяние, братья стали драться друг с другом за трон царя царей. Митридат, чувствуя, что он слабее, обратился за помощью к Габинию, проконсулу Сирии, но его разгромила армия, возглавленная Суреной, великим визирем его брата. Его схватили и предали смерти перед лицом брата в Вавилоне.
Избавившись от соперника этим новым убийством и больше не отвлекаемый гражданской войной, Ород вернулся к исполнению отцовских планов, и его войска выступили против армянского царя. Красе, который, заняв Никефорий (Ракку) за Евфратом, вернулся в Сирию, снова пересек реку с 40 тысячами человек, неуверенный, по какой дороге ему идти. Артавазд прибыл с 6 тысячами конницы и посоветовал полководцу идти вперед через Армению, которую его армия преодолеет без труда и не встретит опасностей. Красе, однако, выбрал южный путь через пустыню. Абгар III, царь Осроены, который взял Эдессу и Карры, был союзником римлян, и триумвир ожидал, что великие греческие города на Евфрате и Тигре поднимутся против персов и окажут ему большую помощь. Абгар поддерживал эти надежды в Крассе и побуждал его пойти по южной дороге. Опасение, как бы парфянский царь не унес сокровища Ктесифона вглубь страны, также перевесила чашу весов в пользу южного пути в решении жадного полководца, ибо, вспоминая привезенные из Азии сокровища Лукулла, он рассчитывал, что ему представится возможность нажить огромные богатства.
Красе пересек Евфрат в Зевгме (Биреджик) с семью легионами, 43 тысячами войска. По прибытии его заместитель Кассий посоветовал ему идти по берегу реки, а припасы и снаряжение нагрузить на флотилию лодок и пустить их вслед за войском по воде (этим способом позднее воспользуется император Юлиан), чтобы нанести врагам сокрушительный удар, появившись перед их столицами: Селевкией на правом берегу Тигра и Ктесифоном на левом. Но, искушаемый планами царя Осроены, Красе пошел прямо на Карры через южномесопотамскую пустыню. Через Тигранакерт и Нисибин римская армия должна была достичь Тигра и пойти по берегу реки через Хатру в Селевкию, оставаясь под защитой до Персии. Этот план кампании был гораздо менее выгоден, чем если бы легионы пошли по Евфрату, так как требовал транспортировки военного снаряжения и провизии на верблюдах, и огромные караваны мешали и задерживали продвижение армии. Красе, впервые командовавший войсками в таком засушливом регионе, не осознавал должным образом всех трудностей, которые представляют природные условия. Поэтому он уверенно двинулся вперед, но через несколько дней легионы дошли до реки Баллис (Белих) и увидели вдали отряд вражеской конницы. Абгар и его арабы отправились вдогонку за ними, но эти люди из Осроены не вернулись. На следующий день римская армия, усталая и страдающая от жажды, находилась в шести милях южнее Карр (Харран), чуть севернее города Ихны, когда появилась парфянская конница со своими знаменами из шитого золотом шелка. Великий визирь Сурена лично командовал ими, а рядом с ним увидели предателя Абгара с его арабами.
Публий Кассий, сын римского полководца, командовавший галльским корпусом, опасался попасть в окружение; он бросился на врага, но тот повернул и увел его от основной армии. Тогда персидская тяжелая кавалерия со своими длинными копьями и стальными пластинчатыми доспехами, которые покрывали и всадника, и его коня, напала на него со всех сторон, и галлы, вынужденные встать кольцом и обороняться, утонули в ливне стрел на этой бесприютной равнине. Публий Кассий был ранен и, видя, как гибнут шесть тысяч его воинов, приказал слугам убить его.
Через несколько часов после этой катастрофы парфянские лучники под защитой копейщиков в кольчугах уничтожили две трети армии Красса. Остаток семи легионов сначала нашел убежище в Каррах, но ночью продолжил отступление в армянские горы во главе с Гаем Кассием. Парфяне, однако, не собирались ослаблять хватку и, непрестанно изводя римскую армию, заставили Красса просить мира. Заманив его в ловушку, они сразу же убили его вместе с находившимися при нем офицерами.
Монета армянского царя Артавазда III
Привет из Загса. Милый, ты не потерял кольцо?
Любовные романы:
современные любовные романы
рейтинг книги
Диверсант. Дилогия
Фантастика:
альтернативная история
рейтинг книги
