Итоги № 53 (2011)
Шрифт:
Но радоваться их оппонентам рановато. По большому счету все мы — и сторонники, и противники власти, и вполне равнодушные к политике граждане — находимся в одной опасно раскачивающейся корзине. Если она рухнет — «маловато» не покажется никому.
До основанья! А затем?..
«Революция, ты научила нас верить в несправедливость добра», — пел когда-то Юрий Шевчук, ставший одной из «икон» нового общественного подъема. И был совершенно не прав: революция, как и история в целом, никого ничему, к сожалению, не учит. А поучиться между тем не мешало бы. Лозунг «Кто угодно — только не Путин» до боли напоминает призыв «Долой самодержавие». В феврале 1917-го всем тоже казалось, что хуже уже быть не может. Оказалось — еще как может. Ошибка, постоянно повторяемая российским
К сожалению, эта тяга у наших правителей в крови. Сегодня Кремль и Белый дом реагируют на поднимающуюся «смуту» не только обещаниями либеральных реформ, но и кадровыми решениями, которые еще вчера показались бы сенсационными. А сегодня не кажутся, ну хоть убей. Члены путинской команды просто пересаживаются из одного кресла в другое.
Сергей Нарышкин отправлен из Кремля в Думу. Сергей Иванов — из правительства в Кремль. Дмитрий Рогозин — из постпредства при НАТО в правительство. При этом никакими объяснениями, почему именно этого чиновника надо срочно пересадить именно за этот начальственный стол, власть себя не удосуживает. Разве что в случае с новоявленным вице-премьером Дмитрием Рогозиным было сделано исключение. Он, дескать, призван курировать в правительстве ВПК, потому как набрался в Брюсселе соответствующего опыта. Как дипломатическая работа, пусть и в штабе вероятного противника, поможет поднимать из руин отечественную оборонку, совершенно непонятно. Может, конечно, фронт работ достался Дмитрию Олеговичу, так сказать, по наследству — его отец Олег Рогозин в свое время трудился в советском Минобороны. Но и это объяснение, мягко говоря, не удовлетворит оппозиционно настроенную часть общества, которая ждет настоящих перемен — в том числе и кадровых, а не их имитации.
«Улица» требует от власти системных решений. Сегодня на митингах от будущего президента хотят не счастья народного, а изменения политсистемы, которая позволит с четко заданной периодичностью (и не слишком продолжительной по времени) менять главу государства, депутатов, да и всю политэлиту.
Конечно, обвинения в глухоте к вызовам времени можно предъявить и нынешним записным оппозиционерам. Во-первых, у «несогласных» нет пока никаких реалистичных представлений о том, каким образом привести своих людей во власть. А во-вторых — нет и самих людей. У нашей несистемной оппозиции, как выяснилось, очень короткая и недружная «скамейка запасных». По крайней мере нет никого, кому можно было бы доверить управление страной, не опасаясь, что он тут же превратится в «наполеончика». Проще говоря: у России нет своего Вацлава Гавела.
Полная неопределенность, царящая в обоих лагерях — что в кремлевском, что в «болотном», — делает возможным любое развитие событий. Впрочем, упрекать в отсутствии стратегии общественность — бессмысленно. У отдельных людей такая стратегия, может быть, и имеется. Но ее по определению не может быть у митингующей толпы. С кого тут спрашивать? Каждый сам по себе. Куда проще бы было, если бы интересы «вольницы» представляла какая-то легитимная структура. Но как тут не вспомнить, что именно власть сделала все, чтобы такая структуризация не произошла.
Даже советским вождям было известно, что потребности советских трудящихся неуклонно растут. Правда, они сильно ошибались, полагая, что потребности эти чисто материальные. И в ту же самую ловушку угодили нынешние власти, оказавшиеся неготовыми к перерастанию потребительского бума в политический бунт. В результате мы имеем дело с классической ситуацией: верхи не могут, низы не хотят. А на зачищенной до стерильного блеска поляне системной оппозиции нет ни одного достаточно популярного политика, способного направить энергию разбуженного «болота» в конструктивное русло.
Словом, кто виноват — ясно. Что делать? Ну, лидерам оппозиции, наверное, не помешает лишний раз перечитать Александра Сергеевича — про «бессмысленный и беспощадный». Но главный
Андрей Владимиров
Первая фрау / Политика и экономика / Профиль
Под занавес года единая Европа предпринимает отчаянные попытки одолеть долговой кризис. 23 государства ЕС образовали еще более тесный фискальный союз. Идея родилась в Берлине, и это не случайность. Выход первой экономики Европы на авансцену мировой политики облегчается тем, что на сей раз страну возглавляет не Herr Kanzler, а Frau Kanzlerin. Улыбчивая женщина с мягкими чертами лица вызывает какие угодно эмоции, только не страх перед призраком очередного рейха. Ни дать ни взять добрая матушка из старой немецкой сказки. Именно так — Mutti, Матушка — ее зовут за глаза в немецких политических кругах. Но внешность обманчива. Несмотря на все свое обаяние, первая фрау Европы — железная леди.
Восточная сказка
Восточный Берлин, конец декабря 1989 года. Перед дверями магазинчика в районе Панков стоит неброско одетая молодая женщина. Потом она скажет, что не помнит, что именно ее туда привело. И в это легко поверить: для восточных немцев все в те дни было как во сне. За считаные недели унылое восточногерманское болото превратилось в море кипящих страстей, смывших с лица земли немецкое «государство рабочих и крестьян».
...Наконец женщина решается. За витриной лавки царит поистине революционный хаос: там расположилось временное пристанище «Демократического прорыва», одной из множества политических организаций, рожденных бархатной революцией. Женщина открывает дверь и спрашивает первого встречного: «Могу ли я чем-нибудь помочь?» Помощь и впрямь нужна: с Запада прислали несколько новеньких компьютеров, с которыми никто не умеет обращаться. Первое партийное поручение — распаковать, подключить и настроить. Через пару месяцев у скромной технической помощницы обнаружится талант спичрайтера, и она станет пресс-секретарем «Прорыва». А еще через пятнадцать лет, в ноябре 2005 года, произнесет перед бундестагом объединенной Германии свою первую речь в качестве канцлера.
Меркель — первая в истории страны женщина-канцлер. Но главной сенсацией, а для многих так и просто шоком явилось то, что национальным лидером стала «осси», «восточница» (от Ost — «восток»). Причем не диссидентка, а вполне законопослушная и успешная гражданка бывшей ГДР. Впрочем, по своему происхождению Ангела Меркель, урожденная Ангела Доротея Каснер, — все-таки «весси»: на свет она появилась в Гамбурге. Но своей истинной родиной считает другие края. Спустя шесть недель после ее рождения папа с мамой погрузили кроху в корзинку и отправились в долгий путь, закончившийся в восточногерманской провинциальной глуши. Это случилось в 1954 году, за семь лет до появления Берлинской стены, когда сообщение между советской и западной зонами оккупации было еще достаточно свободным. Тем не менее и тогда это была улица с практически односторонним движением: познакомившись с «преимуществами» социализма, граждане ГДР толпами валили на Запад.