Каена
Шрифт:
Роларэн никогда не растерзал бы собственное Златое Дерево только для того, чтобы пойти с ним сражаться. Да ему и не дали бы. В его руке сейчас ядом билось чужое сердце - оно пыталось его уничтожить и отравить, но не могло проникнуть в кожу. Только руки. Только это вечное мучение.
Миро тихо зарычал, словно готовился обратиться диким тигром, и ступил вперёд. В самой только позе чувствовалась бесконечная угроза, и на губах у Роларэна застыла неизменная улыбка. Он, казалось, был само благодушие и счастье - стоял, просто расправив плечи, и внимательно смотрел - даже с лёгким спокойствием и довольством, - на дрожащего от гнева вечного соперника. Теперь, когда ему самому уже точно было понятно, кто из них двоих много сильнее, не следовало задаваться вопросом, за
Шаги становились всё ближе. Можно было почувствовать беспокойную, быструю магию Фирхана, наполнившую коридоры страхом не перед неизвестностью, но за каждого из своих учеников. Даже за до нелепости самоуверенного Миро, что уже сам передавал свою глупость тем, кто заслуживал немного большего, пожалуй.
Фирхан из них всех был единственным, кто видел в своей жизни эльфов. Единственным, кто на самом деле мог оценить их коварство и прочее. И Роларэн ждал с нетерпением того, кого помнил и пересекающим границу мальчишкой, и почти стариком - мужчиной, что готовил воинов, что заведомо умрут.
Он растолкал учеников в стороны - те попятились, а после, стоило только Фирхану переступить порог, ринулись в тренировочный зал следом за ним. И в коридоре их набилось великое множество. Огромные, толстенные каменные стены всё расширялись и расширялись в мыслях - а на деле оставались такими же, как и прежде. А потолки и вовсе будто бы стали ниже - можно было почувствовать, как давит на сознание удивительная безысходность этого пространства, ограниченного до ужаса.
Эльф способен быть грациозным и быстрым не только в лесу. А вот им, людям, нужно пространство - и чем больше, тем лучше. Человека не загнать, будто бы крысу, в дыру - он свободолюбив и так же поразительно глуп...
– Фирхан, - усмехнувшись, попривествовал его Роларэн. Миро попытался заступить учителя, но тот лишь устало положил ему руку на плечо и отрицательно покачал головой.
– Ты умер, - выдохнул он.
– Учитель, - Миро раздражённо втянул воздух, а в ответ издал тихое шипение.
– Мы должны его остановить. Эльф...
Фирхан отмахнулся от него и ступил вперёд. Посмотрел на Шэрру, уже отошедшую от стены, а после вновь перевёл взгляд на Вечного. Тот усмехнулся и вновь вскинул собственную боевую палицу, будто показывая - он не уйдёт без боя, если на него нападут.
– Лучше бы вам всем просто расступиться.
Шэрра только сейчас заметила, что и у него были шрамы. На шее - тонкие полосы прятались под рубахой, но на сероватой руне на его плече ещё можно было заметить две борозды, на которое не хватило даже исцеления самого Вечного. На руке, всего один, зато длинный. Казалось, тянулся даже выше, чем от локтя - и было нетрудно сказать, что его породило.
Это яд палицы стекал по его руке и оставлял болезненную рану.
Они его не остановят. Даже если навалятся все вместе. Шэрра всё смотрела и на ожог, и на острые эльфийские уши с двумя тонкими полосками шрамов - словно кто-то пытался сделать их круглыми, но не смог, потому что рана затянулась быстрее, чем плоть успела упасть. Роларэн был не просто кошмарен в своём нынешнем состоянии - он, измученный и уставший от вечного притворства, оставался самым могущественным эльфом Златого Леса. И в руках он держал то, что должно было его убить в первую очередь.
Самую большую эльфийскую слабость он превратил в собственную карательную миссию. И сколько б молитв не спело человечество, сколько б заклинаний не вплели они в ковку собственных мечей, Роларэн будет всё равно сильнее. Шэрра видела, как он смотрел на Королеву Каену. Видела, как сопротивлялся ей - без видимой боли. Он выжил, когда остался там, у границы, он перенёс все эти долгие и страшные дни после того, как его, охотника, упустившего собственную жертву, поймали. Шэрра сомневалась, что в эльфийском государстве при нынешних раскладах можно было отыскать геройство больше, чем это.
– Вечный, - повторил, будто бы не услышал ничего, Фирхан.
– Я ведь помню. Я пересёк границу. Ты
Шэрра могла повторить точно то же. Только это не отменяло факты - он выжил. Он дышал. Он смотрел на них всех одинаково и по-разному. На Миро - с презрением, на учеников - с жалостью... На Фирхана с практически отцовским сочувствием, застывшей на тонких губах мягкой улыбкой, нежной и почти приятной. Выражение лица его не изменялось - но взгляд выдавал. Шэрра не знала, трактовала ли правильно, или, может быть, это Роларэн жаждал от неё подобного умозаключения, но чувствовала, что знакомство с руководителем Академии у Вечного было слишком давним. Не она одна задолжала ему жизнь. Может быть, не единственная - такое их количество.
– Учитель...
– Молчать!
– зло обернулся к нему Фирхан.
– Отойди, Миро!
– Это эльф, - возразил мечник.
– И нет ни единой причины, по крайней мере, здравой, чтобы сохранить ему жизнь!
– Это единственный эльф, из-за которого доселе стоит наша Академия. Это тот эльф, из-за которого я решил бороться и получил такой шанс, - возразил Фирхан.
– И я не собираюсь позволять вам творить глупости. Но всё же, - он перевёл взгляд на Роларэна, такой преданный и растерянный одновременно, - королева Каена должна была убить тебя.
Миро так яро замотал головой, что могло показаться - не услышал и слова из того, что сказал только что его учитель. Но нельзя сказать, чтобы это так уж сильно волновало самого руководителя Академии.
– Всю жизнь, - он подступил совсем близко, - я считал тебя единственным достойным представителем эльфов. Мёртвым. И то, что ты жив, для меня скорее праздник, чем горе. Два с половиной года ты обучал наших учеников и ни разу не причинил им вреда большего, чем того требовали уроки. Почему я должен называть тебя предателем, Вечный? Иди. Иди с миром, - он перевёл взгляд на Шэрру.
– Но больше нет эльфов, к которым бы я пытал хоть что-то тёплое. Нет эльфов, которых готов оправдать. Увы, но этой девушке придётся остаться с нами. Она - кем бы ни была под иллюзией и как бы сюда ни проникла, - нарушила порядок. Я понимаю, ты - эльф не из тех, что нынче принадлежит Златому Лесу. Я должен тебе и возвращаю долг. Но она - за неё разве я могу поручиться?
– Я могу, - холодно ответил Роларэн.
– Я могу уйти с нею мирно. Могу - остаться, и тогда мирно придётся уходить вам. А могу уйти с боем, что и сделаю, стоит вам не расступиться. Почему бы не обойтись малой кровью?
– Академия - таинство человеческого рода. И эльфам меньше всего стоит о нём знать, - покачал головой Фирхан.
– Нарушить собственные заветы я не могу. Меня связывают обязательства, сам понимаешь.
– Обязательства... Вас всё время что-то связывает. Вы люди, - хмыкнул раздражённо Роларэн.
– Я встречал лишь раз - очень давно и далеко отсюда, - человека, который отказывался вешать на себя груз больший, чем у него на самом деле был. Человека, что вольно ходил по свету и делал то, что было лучше для него, а не что вещали ему дурные и бессмысленные правила. И что вы сделали? Вы взяли с него пример? Попытались научиться свободе? Вы обозвали его беззаконником и затолкали в тюрьму. Вы не приемлите ничего сильнее себя самих, - он обернулся к ученикам.
– Вы пусты и слепы. Идёте за блеском меча, не замечая солнца, ныряете в кровь, игнорируя море, - Роларэн усмехнулся.
– И эльфы слепы. Но у них есть на то причина. Или они сами её себе придумали, - эльф сделал шаг вперёд, и Фирхан отступил от него.
– Дитя моё... Я помню тебя мальчишкой чуть старше десяти. Я знаю - ты сделал всё возможное, чтобы твой опыт никто не повторил. Но ты достаточно слеп для того, чтобы не видеть у себя под носом беды. Беды с мечом или с магией; всей этой своры не хватит для того, чтобы остановить меня одного. Какая уж речь о громадном эльфийском государстве? Вы не воспринимаете слова. Я помню, говорил с ним всего один раз, и он сказал мне, что нет никакой магии и провидения, есть только собственные силы и умение ими пользоваться. А вы шепчете молитву, ожидая грома и молний над головой?