Как выдать замуж непокорную герцогиню или избежать свадьбы любой ценой
Шрифт:
– Рубина, это Ивелли. Она дух моей семейной реликвии. Ее работа заключается в том, что бы предупреждать, если на маге есть остаточная энергия.
– Это не работа, это жизнь.
– Перебила девушка.
Шано, казалось, не заметил и продолжил:
– Только что, на тебе был обнаружен хорхой, магический червь-присоска. Они присасываются к резерву и перетягивают из него энергию, бывает, кому то, бывают себе.
– Этот тянул кому-то.
– Как бы между делом дополнила Ивелли.
Я похолодела.
–
Они оба кивнули.
Как? Как такое возможно? Почему я не почувствовала его? Как давно он сидел на моей спине? Столько вопросов, но ответ мне дал Шано:
– В школе вы будите это изучать, и ты все поймешь. Кстати, ты же хотела мне, что-то показать, когда я пришел?
– Да, хотела.
– Тихо сказала я и стянула мокрое полотенце с волос.
– Ого!
– Высказались оба одновременно.
– Я нашла у тебя в ванной краску, и решила попробовать. Кстати, зачем тебе краска?
Шано улыбнулся.
– Когда я забрал тебя к себе, я просто купил в Валении набор ванных принадлежностей для женщин. Я не знал, что тебе нужно и решил купить все.
– Ммм, ясно.
Я прибывала в тотальном шоке, от всего, что происходило вокруг, и все положительные впечатления от покраски волос, перечеркнул этот не виданный мне ранее червь.
– Мне нужно в мою комнату.
Мысли, о документах и учебниках напомнили мне про письма и захоронку!
– Как скажешь.
Шано встал со стула, и прошелся до меня быстрым шагом. Когда он положил руку мне на плечо, вокруг вспыхнуло пламя.
Оказавшись в моей комнате, я вдруг с неожиданной тоской, огляделась.
Скоро, я на долгих четыре зимы покину это место, возможно возвращаясь лишь на недолгие каникулы. Но, отмахнувшись от грустных мыслей, я сделала шаг к картине, за которой я оставила письма, и поняла, что Шано, не отвлекаясь, смотри за каждым моим движением.
– Отвернись.
Хмыкнув и недовольно повернувшись к противоположной стене, граф остановился.
Я прошла к картине и, повернув ее, обнаружила лишь пустоту.
– Рубина, я их уничтожил.
– Тихо сказал Шано.
Повернувшись, я увидела, что граф стоит ко мне лицом и разглядывает.
– Зачем?
– Ты бы все равно ими не воспользовалась. Я бы нашел другой выход.
Сказать, что у меня не было слов, ни сказать не чего.
– И как давно ты их нашел?
– Сразу же, как приехал.
Спрашивать каким образом, я не стала, опять какая нибудь магическая штука.
Сев на постель, я положила руки на колени и принялась разглядывать ногти.
– Рубина, я далеко не дурак, и сразу понял, что ты не выйдешь замуж за Йэна, скорее попытаешься спастись побегом. Сначала мне было глубоко плевать, я должен был только следить за
– Он замолчал.
– Что потом, Шайэн, что изменилось? Почему ты вдруг стал так заботливо оберегать меня? Почему устроил в эту школу? Почему держишь взаперти в своей спальне?
– Я встала и злым шагом подошла к графу. - Ответь мне, Шай, я хочу знать правду. Я заслужила! Все кругом мне врут! Любой и каждый готов соврать мне в лицо!
Меня уже била нервная дрожь, и злые слезы начали скатываться по щекам.
– Неужели всем настолько плевать, что я думаю?
– Почти срываясь на крик, я сжимала кулаки и смотрела в пол. - У меня тоже есть чувства! И хотя бы раз меня кто нибудь спросил, что я думаю? Что я хочу?!
– Я спрашивал.
– Тихо, почти неслышно сказал Шано.
Я осеклась. Действительно, он был единственным, кто спросил, чего хочу я. Но было уже поздно, я пошла в разнос и продолжила:
– Что изменилось, Шайэн?
– Я подняла лицо и посмотрела ему в глаза.
– Я влюбился, Рубина. Как мальчишка! Я с ума по тебе схожу!
– Громко закричал он и начал трясти за меня плечи.
– Я даже представить не могу, как я жил до тебя! Каждое прикосновение к тебе сносит мне крышу!
И смотря, как в его глазах плещется злой огонь, я заревела.
Заревела за все. За не справедливость, за вранье, за опасность, которая меня окружает.
Утирая злые слезы, я, как могла, пряталась в своих руках. Шано замолчал, и продолжил так же стоять, держа меня за плечи, пока я не успокоилась.
– Я напугал тебя?
– Тихо спросил он.
– Н-неееет!
– Протяжно взвыла я.
– Меня к тебе тянет!
Сказала и сама напугалась. Перестав реветь, я взглянула на графа.
Он улыбался. В фиолетовых глазах, горел теплый огонь.
Вот я и призналась. И ему и себе. Он такой притягательный. Я так хотела в эту школу, не только потому, что я на целых четыре зимы буду свободна, а потому, что там будет он, такой необычный и изменивший мою жизнь.
– Ты не представляешь, как многое ты сейчас поменяла.
– Сказал он и прижал меня к своей груди.
– Что поменяла?
– Я не отдам тебя, слышишь? Никому, никогда, не отдам. Ты готова стать моей, целиком и полностью?
Я почувствовала, как краснеют щеки, представляя, что граф имеет в виду.
Оторвав меня от своей груди, он заглянул в мое лицо, и кажется, понял, о чем я подумала.
– Не пугайся, это не то, что ты подумала.
– Неожиданно он напрягся и посмотрел, куда-то за меня.
– Поговорим позже и я все тебе объясню.
На этих словах мы переместились в пылающем пламени в спальню графа, и он тут же исчез в нем, но уже оставив меня наедине с, все так же невозмутимой Ивелли.