КГБ. Председатели органов госбезопасности. Рассекреченные судьбы
Шрифт:
14 ноября 1952 года Рюмина уволили и отправили старшим контролером в министерство государственного контроля, к Меркулову. После смерти Сталина, 17 марта, его арестовали, 7 июля 1954 года ему вынесли смертный приговор, а через две недели расстреляли…
Абакумова обвиняли в работе на иностранные разведки. В том, что он плохо расследовал «ленинградское дело», потому что дружил с секретарем ЦК Кузнецовым. И в том, что он сколотил в министерстве преступную группу из еврейских националистов.
В Лефортовской тюрьме в кабинете № 29 по указанию Рюмина
Абакумова заковали в кандалы. Держали в карцере-холодильнике, давали кусок хлеба и две кружки воды в день. Его били плетьми, предварительно раздев. И быстро превратили в полного инвалида. Бывший министр еле стоял на ногах, не мог ходить. Но не признавал себя виновным.
Николай Месяцев:
— Абакумова арестовали, когда я ушел из органов. Когда я вернулся в МГБ в январе 1953 года, он сидел. И допрашивал его мой товарищ: нас троих зачислили в следственную часть по особо важным делам. Абакумов находился сначала в Лефортовской тюрьме. Там применяли по отношению к нему недозволенные методы, в частности сажали в охлажденную камеру. А когда я пришел, он уже сидел в Бутырской тюрьме. В нормальных условиях. Тюремных, но нормальных, с нормальным питанием.
Кирилл Столяров пишет иначе. Когда Абакумова перевели в Бутырскую тюрьму, из соседних камер заключенных убрали. Установили специальный пост. Абакумова круглосуточно держали в наручниках, которые снимали только на время еды. Днем руки заводили за спину, ночью разрешали держать на животе.
— Абакумова допрашивал Василий Никифорович Зайчиков, бывший секретарь ЦК ВЛКСМ, — вспоминает Месяцев. — Вася рассказывал мне, как Абакумова в первый раз привели. Абакумов говорит: «А, мне следователя-новичка дали». — «Как вы определили?» — «Вы были депутатом Верховного Совета, у вас еще на лацкане след от значка, ботинки из-за границы…» Абакумов его сразу раскусил. Вася его допрашивал, Абакумов отрицал измену Родине, говорил, что были ошибки, недостатки, промахи. «За них я готов отвечать. Я Родине не изменял».
Сталин успел одобрить первое обвинительное заключение по делу Абакумова: он обвинялся в создании сионистской организации в министерстве госбезопасности, которая развалила всю работу.
После смерти Сталина по указанию Берии Абакумова стали обвинять в том, что он сфабриковал «мингрельское дело», авиационное дело и скомпрометировал Маленкова. Абакумов ответил, что все аресты были проведены по прямому указанию Сталина, без предварительных предложений Главного управления контрразведки СМЕРШ или министерства госбезопасности.
После ареста Берии Абакумова стали обвинять в том, что он уничтожал партийные кадры, и судили уже за «ленинградское дело». Он просидел очень долго. Уже расстреляли тех, кто был арестован после него, а Абакумов все ждал решения своей судьбы.
Суд над Абакумовым, а также над Леоновым, Лихачевым, Комаровым, Черновым и Броверманом (Шварцмана
— Сталин давал указания, я их исполнял.
Но как только Абакумов это произнес, обвинитель тут же встал и сказал, что это к делу не относится, и попросил председательствующего лишить обвиняемого слова. И Абакумову ничего не позволили сказать о тех указаниях, которые он получал от Сталина. Таково было распоряжение, данное Хрущевым обвинителю на процессе Роману Андреевичу Руденко.
Такие же указания судьи и прокуроры получали и позже.
В 1956 году в Москве рассматривалось дело бывшего генерал-лейтенанта госбезопасности Райхлина. Женщина, чье дело он когда-то состряпал, теперь выступала в роли свидетеля. Она описала процесс: «Молодой военный с густой шевелюрой, маниакально упоенный следственной деятельностью, наделенный властью так подавать дела, чтобы для людей оставалось два пути: тюрьма — лагерь или тюрьма — расстрел. День и ночь он преследовал одну цель: сломить волю, сломать жизнь… Он был достаточно изощрен, крайне бессовестен, напорист и неутомим».
На суде выяснилось, что у него всего два класса образования. Председательствующий спросил:
— И такое образование дало вам право на звание генерал-лейтенанта?
— Очевидно, дало. Люди в МГБ и на более высоких должностях имеют четырехклассное образование…
В какой-то момент Райхлин вскочил с места и стал кричать:
— А вы знаете, кто давал нам такие указания? Так я вам скажу. Именно в это время приехали из Москвы Каганович и Шкирятов и совместно со Ждановым передали работникам НКВД список. Это был длинный список лиц, на которых в течение нескольких дней должен был быть собран материал и представлено обвинительное заключение…
Ему тут же заткнули рот, приказали замолчать, обещав в противном случае вывести из зала суда…
Это произошло в 1956 году, когда Хрущев уже произнес свой знаменитый доклад о сталинских преступлениях, а уж в 1954-м Абакумов и подавно не мог ссылаться на приказы Сталина и других его подручных.
Обвинение стояло на своем: «Подсудимый Абакумов, будучи выдвинут Берией на пост министра госбезопасности, являлся прямым соучастником преступной заговорщической группы, выполнял вражеские задания Берии».
Нелепо, конечно, было обвинять Абакумова в том, что он — соучастник преступной заговорщической группы Берии. Он просто верно и преданно служил Сталину, ради этого злоупотреблял властью, фальсифицировал дела, что влекло за собой смерть невинных людей.
Если уже расстрелянный к тому времени Рюмин обвинял Абакумова в том, что он покрывал Кузнецова, Вознесенского и других врагов народа, то Генеральный прокурор СССР Роман Андреевич Руденко винил Абакумова в том, что он был инициатором «ленинградского дела» и уничтожил выдающихся государственных деятелей…