Клетка класса люкс
Шрифт:
– Знаешь, Ника, я в последнее время восточной философией увлекся, – Виталий поудобнее устроил мою голову у себя на плече. – И увидел в этом похищении некую предопределенность. Или, точнее, расплату.
– Господи, да какую расплату?! – мне все-таки удалось вывернуться из-под руки, закрывающей мне рот. – Она же ни в чем не…
Рука снова вернулась на место, перекрывая бурный словесный поток.
– А еще я увидел, – как ни в чем не бывало продолжал Виталий, – как ловко этот парень отметелил охранников. И, кажется, узнал его, хотя
После этих слов что-то больно оборвалось внутри, в ушах зашумело, так что я даже не расслышала несколько оброненных моим бывшим женихом фраз.
– …чуть раньше большинства гостей приехал и напросился на экскурсию по дому. Спасибо секретарю Сереже – не отказал. Такой вежливый паренек…
– А ты сегодня отца его убил.
– Какого отца? – не понял Виталий.
– Лысого. Хамисова Владимира Александровича, отца Сережи.
– Если бы я его не убил, он бы убил нас, – отрезал Немов. – И информатора своего тоже.
– Да с какой стати?! Это же его родной сын.
– Сын, – кивнул Виталий, – только не его. Тебе ни о чем не говорит то, что господин Хамисов напрямую связывал его появление с возможностью что-то выторговать у Челнокова. Ну? Не поняла еще? Сейчас поймешь. Смотри, машина подъезжает.
К неосвещенному подъезду пустого покосившегося двухэтажного дома медленно и почти бесшумно подъехала темная машина. С выключенными фарами и габаритами. Я почему-то замерла и, сжав кулаки, наблюдала, как открывается дверца со стороны водителя и рядом с машиной материализуется угловатый силуэт. Почти неразличимо черный на черном.
– Но ведь это невозможно, – со странной обидой в голосе то ли спросила, то ли ответила я, пытаясь в темноте заглянуть в глаза спокойного как танк Виталия.
– Мне тоже сначала так показалось. Но, с другой стороны, увидев хотя бы один раз, как человек ведет «бой с тенью», ошибиться я не мог. Когда Сережа вел меня по коридорам коттеджа, дверь в его комнату была приоткрыта. Наверное, он тренировался сутками, чтобы хоть как-то заполнить возникший вокруг вакуум. Знаешь, я им даже залюбовался. Вот кого взял бы в свой отряд, не раздумывая. Правда, я не знал тогда, что увижу, как он похищает свою собственную сестру.
– Но ведь у него агорафобия! Он не может выходить из дома! – мне казалось, что я кричу, а на самом деле это был еле слышный шепот.
– А как в таком случае он попал в городской офис своего отца? – полюбопытствовал Виталий. – Ты ведь сама мне об этом рассказала…
Он говорил что-то еще, но я не слышала, потому что тщетно пыталась уследить за мелькающими в голове мыслями и упорядочить их. Мама дорогая, я ведь даже и не вспомнила о его болезни, когда он вошел ко мне в «камеру». Мне и в голову не пришло поинтересоваться, каким образом Павел смог покинуть свою «крепость». Как-то не до того было. Неужели он притворялся и три года просидел взаперти, чтобы… Чтобы что? Зачем ему понадобилась эта симуляция? Этот сговор с Хамисовым? Это похищение, черт его
Пока я ломала голову над необъяснимым поведением человека, каждым своим поступком причиняющего мне невыносимую боль, другой человек, заставивший меня страдать отнюдь не меньше, тихо комментировал происходящее:
– Разумный ход. Твой Павел не лезет на рожон, а собирается провести небольшую разведку.
– С чего ты взял, что он мой?! – прошипела я, наблюдая, как Павел Челноков подходит к пожарной лестнице и осторожно взбирается на второй этаж к единственному освещенному окну, за которым обнявший меня мужчина оставил пять трупов.
– С чего взял? – неожиданно переспросили его губы возле самого моего уха. – Эля твоя доложила. Или заложила…
Ну погоди, маленькая болтушка, доберусь я до тебя! Ты потерпи немного, и я обязательно доберусь. Только бы не опоздать! Потому что только треть заложников возвращается к своим ошалевшим от счастья семьям. Господи, Павел, зачем тебе понадобилось похищать собственную сестру? Не хотел жить на отцовские деньги, решил сколотить собственный капитал? Кому и за сколько ты продал Элю? И я еще с тобой… Мама дорогая, что же у меня за судьба такая: влюбляться в мужиков, которые детей воруют!
– Молодец, – одобрительно пробормотал наблюдавший за черным силуэтом Виталий, не замечая моего состояния. – Прежде чем соваться к тигру в пасть, решил пересчитать его зубы. Молодец.
Тем временем Павел осторожно заглянул в окно и на мгновение замер, завороженный открывшейся картиной. Потом так же осторожно спустился по лестнице и пошел к машине. Или мне показалось, или его основательно покачивало из стороны в сторону. Пьяный он, что ли? Словно в ответ на этот вопрос Павел оперся рукой о капот и согнулся в три погибели – его выворачивало наизнанку.
– Не думал я, что он такой чувствительный, – Виталий неодобрительно покачал головой. – Вроде омоновец бывший. Профессионал. И вдруг такая реакция.
– За ним! – неожиданно выпалила я, пытаясь не упустить из виду разворачивающийся автомобиль, и толкнула Виталия за руль. – Он сейчас должен ехать к своему второму заказчику, чтобы обсудить ситуацию.
– Логично, – согласился мой вынырнувший из небытия возлюбленный и осторожно тронулся с места, – такое по телефону не обсуждают. Вдруг это именно его наниматель ликвидацию провернул? Убрал, так сказать, конкурентов.
Мы старались не упустить красные огоньки челноковского «Фольксвагена», но и сокращать дистанцию не собирались. В пустынных ночных переулках Павел мог легко обнаружить слежку.
– Интересно. Очень интересно, – Виталий остановился на безопасном расстоянии и внимательно наблюдал, как черная машина въезжает в ворота городского офиса господина Челнокова. – Ты что-нибудь понимаешь?
– Ничего не понимаю, – ответила я, пребывая в какой-то странной отрешенности. – Зато знаю, где могут держать бизнесменскую дочурку. Разворачивайся, Таля. Едем!