Когда случается невозможное. Том 2
Шрифт:
Собрав крупицы магии, я представила лицо эльфа и мысленно прошептала его имя, прощаясь.
Уронив голову на согнутые локти, я постепенно задрёмывала. Поэтому когда меня коснулось что-то горячее, я сначала подумала, что мне приснилось.
Разлепила глаза, но вокруг было всё то же холодное, враждебное море.
Второй раз мне показалось, что кто-то коснулся моей руки, и я вздрогнула всем телом. Но это снова была лишь галлюцинация.
На третий раз реагировать я не стала. К чему? Это всё только бред.
В себя привёл голос Танарила:
— И какого иррета тут
С трудом сфокусировала взгляд и постаралась не закрывать веки. Я бы с удовольствием помогла, но пальцев больше не чувствовала. И голоса тоже не было.
Я просто смотрела на его перекошенное от ярости лицо и флегматично думала, что он умудряется оставаться невероятно красивым даже в злобе. Что за раса такая бессовестная? Их хоть в мешок мусорный наряди, всё равно красавцы один другого лучше. Что Вильел, что Элариэл, что мой. Даже нечестно. Вот зачем мужчинам такие ресницы и губы? Вон Иртальт — предводитель Севера — понятный мужик. И сам страшный, и лицо в шрамах. На его фоне любая ходила бы павой. А рядом с Танарилом половина земных моделей выглядели бы, как отряд дворничих-уборщиц при заводе имени Ленина.
Когда до него дошло, что я не просто впала в прострацию, а почти в ней утонула, он обнял меня и согрел своим теплом. От этого стало очень больно. Слёзы покатились из глаз, и я сипло, надсадно завыла. Во всё тело словно вонзились тысячи раскалённых иголочек.
— Тихо, тихо, всё хорошо, я рядом. Всё будет хорошо. Просто расслабься и доверься мне.
Он всё-таки отцепил меня от пирса и утащил к уступу, а затем поднял на пристань. На каменном причале валялись его вещи, и он сначала раздел меня догола, потом растёр сухими штанами, причиняя боль, а затем завернул в свою рубашку. К нам уже бежали люди, впереди Элариэл, за ним кто-то ещё.
— Мельда, в следующий раз не надо звать «Танарил!», надо говорить «На пирсе!». Я чуть с ума не сошёл, пока тебя искал, — с нежностью упрекнул он и прижал к себе.
Мне не верилось, что всё так легко закончилось. Должен обнаружиться подвох. Я почему-то уверилась, что умру, и сейчас с равнодушием взирала на происходящее. То ли все ощущения замёрзли, то ли я просто застудила способность чувствовать, но все эмоции были словно примороженные. Помощь я принимала, но то острое, первобытное желание выжить или растворилось в морских водах, или утонуло. Я вяло следила глазами за Танарилом и закрывала их, когда он пропадал из поля зрения.
Видимо, в какой-то момент он отошёл надолго, потому что веки закрылись, и меня окутала темнота.
Лимар
Я смотрел на удаляющийся берег и осознавал, что Ката меня не любит и не полюбит никогда. Что даже после всего, что было, она всё равно предпочла Танарила. Что она вот так просто подписала бумаги на развод.
Время давно перевалило за межень, и по воде стаями гуляли пенистые гривастые волны.
Боль пульсировала внутри горячим солнцем. Выжигала веру в справедливость. Испепеляла нежность. Уничтожала
Я с самого начала знал, что был для неё только другом. Но поддался эмоциям, искушению, желанию. Ослеплённый своими чувствами, я не увидел самого важного: она не хотела быть со мной.
Мне многое предстояло пережить и осмыслить. Повзрослеть. Танарил был прав: такие, как я, правильные и хорошие парни всегда проигрывают. А ещё мы всегда в меньшинстве. Можно ненавидеть Блёклого сидха, на дух не переносить его игры, но в то же время он вызывал уважение. Танарил умел добиваться целей. За какой-то год он прошёл путь от самого низкого статуса, обычного контрактника, до Главы Ковена. Он смог организовать отъезд из Карастели и, я был в этом уверен, сможет наладить и жизнь на Мёртвом Острове, который теперь велено называть Небесным.
Чувствовать себя фишкой в его игре было худо, но при этом я не мог его винить. Жизнь — суровая штука. Ты либо игрок, либо фишка. Каким-то внутренним чувством я понял, что Ката для меня потеряна. И смирился.
Я отвернулся от острова, на котором осталась моя любовь, подошёл к Вилю и углубился в изучение карты. Нам предстояло долгое плавание в Минхатеп сквозь неизведанные воды Океана. Кто знает, какие приключения ожидают нас в пути? Я всегда мечтал о том, чтобы попутешествовать. И теперь я по уши в мечте.
Глава 12. Первая статуя в Новом Ковене
Катарина
Естественно, я заболела. Слегла на четыре дня, и никакая магия не помогла. Лиля говорила, что воспаления лёгких удалось избежать, но со всем, что ниже пояса, дела обстояли куда хуже. Они с Кайратом и Элариэлом по очереди дежурили возле постели. Когда я очнулась, она первым делом спросила:
— Ката, мне забрать тебя? Танарил настоял на том, чтобы тебя отнесли в его покои. В тот момент спорить с ним не решился никто.
— Всё хорошо, Лиль. Не переживай. Танарил сделал выводы. Как раньше уже не будет.
— Ката, мудаки не перевоспитываются. Это абсолютно невозможно!
Я лишь вымученно улыбнулась в ответ.
Танарил поселил меня в Ратуше и по ночам обтирал влажным полотенцем температурящее тело. А когда жар и горячка ушли, то просто обнимал. Не отходил ни на минуту, забросил дела и старательно пытался подружиться с Лилей. Она отчаянно сопротивлялась, но я делала ставку на эльфа. Он грозился научить меня плавать, как только выздоровею, вот только я теперь жутко боялась воды.
Когда мне стало легче, у нас с Элариэлом состоялся тяжёлый разговор.
— Ката, я не стану лукавить, такое тяжёлое переохлаждение отрицательно скажется на твоём женском здоровье. Нам с тобой предстоит долгая работа, чтобы уменьшить последствия.
— Понимаю, — глухо ответила я.
— Я подготовил план, в ближайшие месяцы не стоит покидать Ковен. Мы с Лилей сделаем всё возможное…
— Элар, не стоит нервировать Кату, — Танарил зашёл в комнату. — Сейчас не время для этой беседы. А тебе, мельда, я хочу сказать, что мне не дети от тебя нужны. Как бы ни сложилось, я буду рядом. А теперь спи и набирайся сил.