Коготь берсерка
Шрифт:
Еще до того, как березка упала, Орм успел разрубить ствол дважды!
– Ноги согни! Откинь секиру в сторону, чтобы не пришлось ею размахивать перед ударом! – Орм подгонял ученика свирепыми пинками. – Всегда держи ее так, чтобы сразу ударить! Всегда подходи к врагу левым плечом вперед, понял? Вот так, теперь бей!..
В конце концов Северянин уловил главное. Главное заключалось в том, чтобы стать быстрым. А стать таким быстрым, как бьорсьерк, было очень трудно. По мнению Орма, хватов имелось всего три – левой рукой, правой рукой и двумя руками. С точки зрения здравого смысла, воина, размахнувшегося
Ивар и Байгур посмеивались над неловким мальчишкой, но наступил день, когда они смеяться перестали. Они слишком плохо знали мужчин из клана Олава Северянина!
Даг занимался с невероятным упорством. Когда не требовалось строить шалаши, свежевать дичь или нести караул, он непрерывно упражнялся с оружием. В какой-то момент Орм пропустил первый ответный удар в бок. Он с изумлением уставился на Дага, а потом расхохотался. Прошло пару дней, и Орм пропустил один за другим сразу два чувствительных удара. Он стер улыбку и настроился обороняться серьезно. Даг порхал вокруг, используя свой легкий вес и быстрые ноги.
Орм провел молниеносный удар палкой, изображающей секиру. Обычно после такого выпада любое оружие вырывалось у Дага из рук и улетало в кусты, а пальцы еще пару дней болели.
Но нынче все изменилось. Даг не стал парировать удар. Пересилив гордыню и все прежние представления о бое, он отпрыгнул назад и кинулся влево, следом за березовой дубиной Орма. Топорик Дага едва не задел плечо бьорсьерка, но тот все же успел среагировать. Зато против меча его реакции уже не хватило.
– Ну, звереныш, – потирая ушибленный живот, довольно пробурчал Орм. – Кажется, тебе удалось меня удивить, хо-хо! А ну, давай еще раз!
Теперь Даг атаковал первым. Он начал широкий замах, Орм предусмотрительно сделал шаг назад. Но Даг в процессе замаха сам прыгнул вперед. Орм выставил палку. Топорик Дага налетел на нее, точно уперся в трехобхватный дуб. Северянин едва не вывихнул кисть, он позабыл, что древко нельзя сжимать чересчур сильно. Оставив топорик врагу, мальчишка развернулся юлой и ударил мечом не глядя, себе за спину.
Орм охнул. Нарочно затупленное лезвие не слишком удачно угодило ему в пах. Ивар и Байгур хохотали до изнеможения над своим побледневшим товарищем.
Их скачки и шуточные побоища стали единственным развлечением для уставших путников. Удивительно, но к Дагу привязался трехлетний Олав. Астрид сначала не желала отпускать ребенка от себя, но в какой-то момент подобрела. Играть мальчику было не с кем, приемный сын Торольва был нелюдим и пуглив, а взрослых к сыну Астрид не подпускала. Северянин сперва смущался, но постепенно оттаял. В усадьбе отца все подростки невольно становились старшими братьями и сестрами для малышей, и никто не вспоминал, кому на самом деле приходится братиком или сестренкой очередной упавший или зареванный ребенок. Но Олав Трюггвасон не походил на детей обычных бондов и крестьян. Мать внушала сыну, что он самый лучший, самый красивый и непременно получит трон.
– Ты будешь мне
– Я могу стать тебе кровным братом, когда ты подрастешь, – честно ответил Даг.
– А другом мне будешь? – насупился малыш, теребя в руках деревянный меч.
– Другом буду, если ты вместе со мной поклянешься в дружбе.
– Это как? – нахмурился мальчик. Он не привык, чтобы ему отказывали, и не знал еще многих слов.
– А зачем тебе друг? – вместо ответа спросил Северянин.
– Чтобы вместе биться с врагами! – Олав взмахнул мечом и показал, как он будет биться.
– А разве у тебя нет такого друга? – изобразил удивление Даг. – Вон у тебя сколько друзей. Трое дружинников твоей мамы. И еще трое бьорсьерков, и Торольв... Зачем тебе я?
– Они мне не друзья, – погрустнел мальчик. – У меня были друзья, пока не убили отца...
Даг слегка опешил. Он точно знал, что сын конунга родился уже после бегства и после разорения Вика Харальдом Серая Шкура. Астрид родила мальчика где-то в пути, в усадьбе друзей. Следовательно, он никак не мог помнить родителя. И уж точно не мог иметь друзей в родном имении. Но Северянин не стал спорить. Глядя на печальную мордашку мальчика, он торжественно пообещал, что будет ему другом. А когда Олав Трюггвасон подрастет и если не передумает, то они могут стать кровными побратимами.
Тем временем отряд перевалил еще две плавные горные гряды и вступил в настоящее зимнее царство. Ноги увязали в снегу, пришлось надеть снегоступы. Одна лошадь захромала, ее пришлось убить. Потом случилась напасть – сломал ногу один из верных дренгов Астрид. Нога распухла, парень не стонал, но скрипел зубами. Ради него сделали долгий привал. Устроили даже баню, разогрели кучу камней, а сверху натянули шатер. Все поочередно пытались лечить сломанную ногу, но попытка обездвижить бедро крепкими прямыми палками успехом не увенчалась. Бедолага орал при малейшем прикосновении. На следующую ночь ему стало хуже, парень жаловался, что кость внутри ноги режет ему мясо, и не мог самостоятельно даже шагу ступить.
– Госпожа, это плохой перелом, – незаметно поделился с Астрид главарь бьорсьерков. – Я много раз видел такое, у него раздроблена кость. Даже если мы привяжем к ноге палки, кости не срастутся еще месяц. Или два. Если мы отдадим ему лошадь, нам придется пешком тащить поклажу.
– Ты предлагаешь его прирезать? – холодно осведомилась красавица. – Этот человек служит нам с детства.
Парень жалобно всхлипывал, слушая, как решается его участь. Его уложили на еловых ветках и укрыли шубой.
– Из-за него мы не сможем идти.
– Я дам ему своего коня, а сама пойду ногами.
– Дочь моя, это не слишком продуманное решение, – вступился за Ивара старый Торольв. – Если ты пойдешь по снегу, это тоже опасно. Ты видела, здесь полно ям. Мы не можем допустить, чтобы твой сын плакал. Ты быстро устанешь, ты застудишь ноги...
– Тогда что же делать? – сдалась Астрид. Даг сразу понял, что ей не слишком хочется брести по пояс в снегу.
– Мы сделаем ему гнездо на дереве, оставим ему шубу и еду, – предложил Торольв. – Когда мы встретим людей, мы заплатим им и пошлем за ним. Он не замерзнет и не станет добычей волков. А еды ему оставим много...