Колеса
Шрифт:
Барбара рассказала Трентонам, что собирается перевезти отца домой на Роял-Оук и нанять медсестру, чтобы та ходила за ним круглые сутки. И тогда им с Бреттом какое-то время придется жить то там, то у него на квартире.
— Кстати, — заметила Барбара, вспомнив об этом в связи с домом на Роял-Оук, — Бретт увлекся выращиванием орхидей.
И она с улыбкой принялась рассказывать Адаму и Эрике, что Бретт взял на себя все заботы об оранжерее ее отца и даже приобрел специальные книги.
— Меня поражает в орхидеях красота линий, их изгибы, — сказал Бретт, цепляя вилкой устрицы, только что поданные на стол. — Вполне возможно, что они наведут конструкторов на
— Мы сегодня собрались здесь из-за «Ориона», — напомнила ему Барбара. — К тому же это название легче произносить.
Барбара ничего не сказала ни Адаму, ни Эрике об одном недавнем происшествии, ибо боялась поставить Бретта в неудобное положение.
Дело в том, что после инфаркта, случившегося с Мэттом Залески, Барбара и Бретт несколько раз ночевали в доме на Роял-Оук. Как-то вечером первым туда приехал Бретт. Барбара застала его перед мольбертом с натянутым холстом и красками. Он рисовал орхидею. Бретт объяснил ей, что моделью служил ему Catasetum saccatum — цветок, которым он и Мэтт восхищались однажды почти год назад, когда старик вспылил на Бретта, после чего Барбара заставила отца извиниться.
— Твой старик и я решили, что орхидея всем своим видом напоминает летящую птицу, — сказал Бретт. — Мне кажется, это единственное, о чем мы смогли договориться.
Бретт лукаво заметил, что, когда рисунок будет готов, Барбара могла бы отнести его к отцу в больницу и поставить там на видное место.
— Старикану в палате просто все опостылело. Ему очень нравились орхидеи, может быть, этот рисунок доставит ему радость.
В этот момент Барбара впервые после обрушившегося на Мэтта несчастья не совладала со своими нервами и разрыдалась. Это была своего рода разрядка, потом ей стало легче. Просто в ней накопилось слишком много эмоций, которые получили выход благодаря скромному знаку внимания со стороны Бретта. Она оценила это внимание еще и потому, что у него много сил отнимали заботы по запуску в производство новой модели — «Фарстара», который вскоре планировалось представить на заседании руководящих сотрудников компании по вопросам генерального планирования производства. Новой моделью Бретту пришлось заниматься и днем, и ночью, она не оставляла ему времени для чего-нибудь еще.
За ужином в Новом Орлеане Адам туманно намекнул на «Фарстар», из осторожности не назвав, однако, модели.
— Поскорее прошла бы эта неделя, — признался он Барбаре. — Теперь «Орион» — уже в руках специалистов по реализации и сбыту. Нам же продолжать пахать и сеять.
— Еще две недели, и начнется великое чесание языками, — заметил Бретт.
Адам молча кивнул.
Барбара почувствовала, что Адам и Бретт невероятно увлечены «Фарстаром», и подумала, решится ли Бретт уйти из автомобильной промышленности в конце года. Она знала, что Бретт еще не говорил об этом с Адамом, и не сомневалась, что тот постарается убедить его остаться.
Когда дошла очередь до Барбары, она рассказала, что нового и в ее работе. Съемки документального фильма «Автосити» закончились, и он был хорошо принят критикой. Рекламное агентство Оу-Джи-Эл, сама Барбара и режиссер Вес Гропетти получили сердечные благодарственные письма от президента фирмы-заказчика, и, что, может быть, даже важнее, одна из крупных телекомпаний дала согласие на «благотворительный» показ фильма «Автосити», причем в самые популярные для телевещания часы. В результате авторитет Барбары в агентстве
Все принялись ее поздравлять, а Бретт так и сиял от гордости.
Вскоре разговор опять зашел об «Орионе» и о роскошном представлении, устроенном для коммерсантов.
— И тем не менее, — сказала Эрика, — я далеко не уверена, что эти празднества надо растягивать на целую неделю.
— Надо, — сказал Адам, — и я сейчас объясню почему. На таком шоу бизнесмены и коммерсанты видят рекламируемый автомобиль в самом выгодном свете — это как бриллиант в оправе Тиффани. С таким впечатлением они возвращаются домой и ждут не дождутся, когда наконец новая модель очутится перед их торгашеской светлостью.
— Причем вся в пыли, — добавил Бретт. — Или грязная, закопченная после перевозки, колеса без колпаков, бамперы в масле, стекла заклеены бумагой. В общем, вид весьма безотрадный.
Адам молча кивнул.
— Совершенно верно. Но закупщики и торговцы уже видели машину, какой она должна быть. Они знают, как она выглядит на стенде, и, полные энтузиазма, приступают к ее реализации.
— Не забывайте и о роли рекламы, — проговорила Барбара вздыхая. — Я знаю немало людей, которые считают безумием весь этот рекламный тарарам. Но нам-то известно, что игра стоит свеч.
— Хотелось бы, чтобы все это работало на «Орион», потому что вас троих столько связывает с ним, — тихо добавила Эрика.
Адам незаметно для других ущипнул ее за руку под столом и, обращаясь к собеседникам, сказал:
— Ну теперь-то все вроде бы должно быть в норме.
Неделю спустя, когда «Орион» появился в демонстрационных салонах всей Северной Америки, предсказания Адама стали сбываться.
«Мы не помним случая, — писал еженедельник „Автомобильные новости“, непререкаемый авторитет в американском автомобилестроении, — чтобы новая модель нашла так быстро путь к потребителю. Уже сейчас на нее поступило такое множество заказов, что ее создатели прыгают от радости, технический персонал работает до изнеможения, а конкуренты — в панике».
В том же духе высказывались и другие органы печати. Газета «Сан-Франциско кроникл» писала: «Орион» может похвастать максимальным набором давно обещанных нам приспособлений, обеспечивающих безопасность и минимальное загрязнение воздуха. К тому же эта модель отличается весьма «привлекательным внешним видом». «Чикаго сан-таймс» одобрительно подчеркивала; «Браво! Вот это да!» «Нью-Йорк таймс» комментировала более спокойно: «Не исключено, что „Орион“ символизирует конец эры, которая действительно стимулировала технические достижения, но зачастую отдавала предпочтение принципам технического моделирования. Теперь, судя по всему, внешне неброская техника и совершенство формы органично связаны друг с другом».
«Тайм» и «Ньюсуик» поместили Хаба Хьюитсона и «Орион» на своих обложках. «Последний раз такое случалось с Ли Джакокка, творцом „Мустанга“», — повторял каждому сияющий представитель отдела по связи с общественностью.
Неудивительно поэтому, что настроение у руководителей компании было более чем приподнятое, когда они вскоре после выпуска «Ориона» собрались на заседание, чтобы обсудить проблемы, связанные с «Фарстаром».
Это было решающее производственное совещание — последнее из трех. Два предшествующих «Фарстар» успешно миновал. Теперь этот проект либо получит «зеленую улицу» — и тогда через два года на рынке появится новая модель, либо, подобно многим другим, будет навсегда отвергнут.