Комсомольск 2013
Шрифт:
"Мать честная".
Хорошо успел среагировать, повернуться на пол оборота, пропустив выпад мимо. Сверкающее лезвие только распороло ткань на рукаве, к локтю потекло мокрое.
— Сволочь!
Я как мог, саданул китайца ботинком по коленке. Место болезненное, не многие способны выстоять, плюс обувь подручных Ло сработана на совесть.
— Ву…
Китаец замер в неестественной позе, клонясь набок, будто надломленный цветок. Сквозь материал брюк, угадывается появившаяся выпуклость, мгновением позже проступило тёмное пятно. Открытый перелом, вещь
Левая рука азиата схватилась за ствол молодой берёзки, правая метнулась к пистолету на поясе. Падая, охранник ещё пытается повернуть ситуацию в свою пользу. Жизнь он ценит и вряд ли отдаст задаром.
— Куда?
Я кинулся к нему, двинул кулаком в челюсть. Фигура в чёрном окончательно грохнулась на траву, в руке блестит оружие.
— Кто вас сюда звал?
Мой ботинок придавил его кисть к земле. Убийство раненого не вяжется с моим понятием человечности. Может китаец так бы и поступил, но я не он.
Пальцы осторожно вывернули пистолет из прижатой руки.
— Скажи спасибо, что я такой добрый.
Вместе с оружием я забрал у него рацию, тут же разбил её о ствол осины, веер деталей исчез в примятой траве. Перекошенная физиономия смотрит в мою сторону, оскалив белые зубы.
— Я тебя не жалеть.
Он попытался повернуться, но силы его явно оставили.
— Этим мы и отличаемся, — я вынул из пистолета обойму, закинул его подальше в кусты.
— Для тебя жизнь, пустой звук.
Налетевший ветерок качает деревья, обдавая горевшее лицо запахом слежавшейся травы. Солнце медленно катится к горизонту, намереваясь нырнуть за ломаный край сопок. Сейчас в пору залюбоваться величественной картиной, красными плывущими облаками. Я с трудом отвёл взгляд, надеясь встретить ещё немало закатов, обнять своих, погулять на свадьбе сына. Главное не геройствовать, риск должен быть оправдан.
— Ну, бывай, — бросил я небрежно скорчившемуся азиату, — надеюсь, больше не свидимся.
Он попытался, что-то съязвить, но раздробленная кость, согнула его ещё больше.
— Не трудись, береги силы, — поиздевался я напоследок. Ветки кустов ринулись навстречу, стоны раненого с каждым шагом слышаться всё меньше, пока не пропали совсем. До моста километра полтора. Насколько я знаю, дальше узкая полоска леса тянется вдоль реки, справа не то брошенные поля, не то луга. Открытые пространства, куда соваться не стоит. Во всяком случае, спутниковое фото на Гугле показывает именно это.
Я мысленно прокручиваю план местности, оставшийся в памяти с лучших времён. За три последних года вряд ли что изменилось, разве деревья немного выросли. Шум листвы, пение птиц, будто и нет опасности, тишь и благодать.
Оглядевшись, я прислонился спиной к осине, обессилено сполз на землю. Выпад проклятого телохранителя, основательно меня попортил. Рукав намок до самого низа, кровь уже капает на траву. Если не перевязать, через пару сотен метров свалюсь, как и недобитый охранник под одним из деревьев.
На брюках оторвал оба накладных
Превознемогая усталость, поднялся. Расслабляться нельзя, пока есть силы нужно идти. До свободы подать рукой, мост уже маячит в моём воображении, машины, несущиеся по трассе. Остановлю какого-нибудь китайца, и пулей на аэродром.
Ветки хлещут по щекам, пот заливает глаза. Ноги еле волочатся, кепка слетала, поднимать нет, не сил не желания. Иду на автомате, только пистолет напоминает о реальности. Даже природа воспринимается как декорация, словно намалевал кто-то, бросил меня и ржёт, наблюдая сверху.
Я мотнул головой, прогоняя глупые мысли. Последствия переутомления или результат кровопотери, не важно, главное выбраться. Лес исхожен, истоптан, словно табун пробежал. Обломанные ветки, вытоптанная трава, под ботинкам шуршит брошенная упаковка. Китайцы тоже, как и мы не умеют ценить, что умеют.
Я остановился около поваленного берёзового ствола, прислушиваясь к звукам. Шум машин, едва различим, он как бальзам на душу. Скоро, уже скоро. Почему-то вспомнился день, когда я забирал Максимку из роддома, счастливые глаза Александры, огромный букет белых роз. Как я по вас соскучился. Сердце бешено колотит, плёчом лучше не двигать. Кровь почти не течёт, но от любого прикосновения темнеет в глазах. Хватит ли сил, если придётся ещё с кем-то сразиться? А ведь всего то и надо прыгнуть выше головы, обставить чёртового генерала.
Я едва успел схорониться за кустом шиповника, как увидел фигуру в чёрном. Откуда появился генеральский прихвостень гадать нет смысла, главное он меня не заметил. Из укрытия хорошо видно, как он куда-то несется, ломая ветки деревьев.
— Двигай, двигай.
Я предпочёл дождаться, пока он удалиться по направлению к Амуру, и не лезть в драку. Всегда лучше избежать стычки, чем подставлять голову. Сейчас важно другое, где засел генерал. Ясно, что он хочет поиграть в охотника, подстрелить прущего на него зверя. Но я не кабан, генерал, и не волк, коим ты меня считаешь. Я скорей лис, хитрый и расчётливый.
Сухие ветки под подошвами затрещали, я осторожно поднялся. Редкий лесок, позволяет хорошо просматривать местность, не упуская ни чего из виду. Где же ты прячешься, где? Я подумал о своей старой СВДешке, лежащей, наверно, сейчас на коленях генерала. Тонкие пальцы военного губернатора медленно заряжают магазин, досылают патрон в патронник. Умеет ли Мясник стрелять? Кто знает. Может по средам или субботам он упражняется на пленных, и я не первый кто шукает здесь удачу.
— Посмотрим!
Пальцы стискивают рукоятку пистолета. Сейчас каждый шаг может стать последним. До трассы метров пятьсот. Я уверен Ло ждёт меня у насыпи, где начинается мост, с одной стороны Силинка, с другой поля питомника. Знает гад, по открытой местности не пойду, остаётся одно.