Конвой. Схватка без правил. Возвращение не предусмотрено. Ультиматум
Шрифт:
– Я почти не спал. Очень беспокоюсь за судьбу груза, не могу уснуть.
Капитан присел на пустовавший стул оператора связи и тяжело вздохнул.
– Не знаю, сэр, стоит ли вам об этом говорить, но торпедоносец «Цивилдорф» – штатный убийца в бандитском флоте Треугольника. Если другие суда они, случается, отправляют для запугивания или слежки, то «Цивилдорф» выходит только с одной целью – убивать.
– Но позвольте, за что же нас убивать?! – воскликнул Джон, протягивая руки к Кесслеру, словно именно от этого человека зависела его судьба. В голове промелькнули воспоминания о маме, об учебе и о предприятии Хубера. А еще ему вспомнилась
– Сожалею, сэр, но эти люди на все имеют свои собственные взгляды. Треугольник – гнездо революционных социал-террористов.
– Но, может быть, нам помогут переговорщики из штаб-квартиры «Хубер Текнолоджис»?
– Я уже связывался со штаб-квартирой, – угрюмо произнес Кесслер, – но их вмешательство не помогло Бандиты посоветовали им убираться в задницу…
– Куда-куда?
– Ну, обычное дело, сэр. Впрочем, очень может быть, что корабли Треугольника идут по своим делам в сторону Прибрежных Миров. Кажется, эти социал-террористы организовали там что-то вроде колонии.
– Но что же нам теперь делать?
– Думаю, сэр, заниматься своими делами. Практически все коммерческие дистанции пройдены, и теперь мы можем заняться обустройством судна… Вы что планировали на сегодня?
– Как обычно, – развел руками Джон – Ремонт и перекомплектацию.
– Вот и хорошо. – Капитан улыбнулся вымученной улыбкой. – Значит, не умрете от скуки.
30
Любимец нового команданте камрад-полковник Брицц стоял на мостике крейсера «Жолио Патрик» и с нескрываемым удовольствием наблюдал за судорожными маневрами перепуганного конвоя. Четыре тяжелых транспорта, под завязку набитые экспортным вооружением, то и дело «оглядывались», обдавая крейсер волнами радарных сканеров.
– Напугайте их, Брицц, – сказал ему начальник оперативного отдела Шави. – Напугайте так, чтобы у них затряслись поджилки. Пусть они свяжутся со своими переговорщиками и пожалуются им. Те обратятся к нам, а мы пошлем их подальше. Пусть они знают, кто уничтожил их транспорты, иначе не будут нас бояться.
– Разрешите взять с собой «Цивилдорф»? Это напугает их куда сильнее, ведь репутация торпедоносца широко известна.
– Что ж… – Шави улыбнулся камрад-полковнику вставными металлическими зубами. – Я рад, что вы поняли меня. Берите «Цивилдорф» – ради хорошего спектакля мне ничего не жалко.
И вот теперь этот спектакль начинался, а Брицц был его режиссером и зрителем одновременно. Он знал, как поведет себя жертва и о чем она будет думать, до последнего момента теша себя пустыми надеждами. И только потом, когда корабли Треугольника выйдут вслед за жертвами за пределы Равновесного Мира, эти несчастные попытаются сбежать.
Подобные финальные моменты операции нравились камрад-полковнику Бриццу больше всего. Он ненавидел буржуазию в лице конкретного человека – мультитриллионера Эдгара Хубера и был готов преследовать и жечь его имущество даже вместе с наемными экипажами.
Однако эта операция устрашения не была просто проявлением революционного духа. Эдгару Хуберу мстили за конкретный проступок – доставку новых наркотиков на своих грузовых судах.
Как человек практический, Хубер прекрасно понимал, что пробег порожнего транспорта приносит убытки, а потому решил заполнять его попутным товаром. И хотя он знал, что наступает на мозоль производителям
К предупреждениям, которые послали ему боссы Треугольника, он отнесся прохладно и не особенно переживал из-за гибели нескольких пустых транспортов, поэтому в следующий раз социал-террористы решили нанести более чувствительный удар и уничтожить суда вместе с дорогостоящим товаром.
– И этот мерзавец Эдгар Хубер, и конвой с танками… – пробормотал стоявший неподалеку от Брицца пожилой штурман. – Что-то подобное в этих местах случалось…
– Что здесь могло случаться? – Полковник улыбнулся своим мыслям. Он считал, что вся история зародилась только с его появлением и с приходом к власти команданте Либермана. Сразу после этого все, кто при прежней власти был никем, получили повышение. А прежние политические функционеры были уничтожены.
В революционной среде Треугольника такое случалось периодически: вместо зажиревших камрадов приходили новые люди, в основном коменданты трудовых лагерей, ну а их места тут же занимали лучшие из надзирателей.
Сам Брицц тоже был когда-то надзирателем. А еще раньше простым трудармейцем, фактически рабом. Тысячи его товарищей так и сгинули на сырых плантациях, холя белые ростки болотных грибков. Но ему, удача улыбнулась – их тогдашнего надзирателя укусила ядовитая сороконожка. Взгляд, исполненный преданности, и готовность немедленно исполнить любое приказание начальника не остались незамеченными – Брицц возвысился над себе подобными, превратившись из трудармейца в камрада Брицца. Потом была ударная, безжалостная к трудармейцам работа, донос на старшего надзирателя – и Брицц поднялся на следующую ступеньку. Однако бывший раб не почивал на лаврах и продолжал напоминать о себе, пока не попал в молодежный набор на флот. Особой квалификацией Брицц не обладал, однако его храбрость и удачливость в ситуациях, когда из десяти выживал один, сделали свое дело. Так он стал камрад-полковником.
– Я ж говорю, сэр. Была здесь уже свалка, связанная с танками. И был конвой Эдгара Хубера…
– Что же с ним случилось? – нехотя спросил Брицц. Все же ему любопытно было послушать, чем все это закончилось.
– Мы тогда его пропустили.
– Струсили? – Полковник презрительно покосился на штурмана.
– О причинах, камрад-полковник, я ничего не знаю. Говорили, что это было решение самого команданте Нагеля.
– Может быть, – неопределенно пожал плечами Брицц. – Но нынешний команданте Бенни Либерман – человек, выточенный из гранита. Я предан ему, скажу это без излишнего пафоса… Ну и чем кончилось дело с тем конвоем?
– Разнесли его. В пыль разнесли. Как потом оказалось – урайская экспедиция.
– А причины?
– Покрывали убийство населения в Прибрежных Мирах.
Шедшие далеко впереди транспорты сделали очередной трип-граунд, маневр, позволявший сканерам лучше снять картинку судов-преследователей.
– Прошу прощения, камрад-полковник, вас ждут в кают-компании, – напомнил появившийся на мостике лейтенант-артиллерист.
– Да, конечно. Уже иду.
Ему предстояло участие в конкурсе патриотической песни. Полковник не только пел, но и писал стихи о неизбежности мировой революции.