Ковыль-трава на Куликовом поле
Шрифт:
Пространная летописная повесть — более обширное произведение, примерно в пять раз превышающее объем Краткой повести, которая почти полностью в него вошла. В ней обнаруживаются новые важные подробности не только о самой битве, но и о предшествовавших ей и последующих событиях. Некоторые из них отмечаются только в данном тексте и оцениваются как «вполне достоверные» [28] . По структуре, последовательности изложения событий это столь же стройное произведение, как и Краткая летописная повесть.
28
Там же. С. 330.
Здесь много церковно-религиозной риторики. Постоянно подчеркивается мудрость бога, активно вмешивающегося в земные, в том числе военные,
Пространная повесть известна в Софийской I и Новгородской IV летописях (списки 70-х годов XV века) и восходит к своду 1423 года. Некоторые ученые относят возникновение повести к еще более раннему времени: она могла появиться «через год-два после славной победы» [29] .
29
Шахматов А. А. Отзыв о сочинении С. К. Шамбицкого // Повесть о Мамаевом побоище. СПб., 1906; Отчет о двенадцатом присуждении премии митрополита Макария. СПб., 1910. С. 121.
«Сказание о Мамаевом побоище» — главный, наиболее крупный памятник Куликовского цикла. Оно дошло до нас в большом количестве списков. Самый древний из них относится к началу XVI века. Наиболее близким к первоначальному и несохранившемуся оригиналу произведения современные историки считают так называемую Основную редакцию «Сказания». Затем следуют Летописная (входящая в Вологодско-Пермскую летопись), Киприановская (Никоновская летопись) и Распространенная редакции.
«Сказание» — наиболее полный рассказ, охватывающий в целом эпоху Куликовской битвы: от начала подготовки Мамаем нашествия до его разгрома и появления на горизонте Руси новой угрозы — хана Тохтамыша. Подробно описываются военно-политическая обстановка накануне сражения, мобилизация русского войска, путь его движения к Куликову полю.
Наиболее яркие страницы «Сказания» посвящены захватывающему рассказу о самой битве, в котором события разворачиваются с точностью до одного часа. Только здесь упоминаются имена и действия многих участников сражения. Из этого произведения мы узнаем много новых фактов, складывающихся в единую многокрасочную картину. Блестяще владея жанром исторического повествования, автор переходит от описания деталей к их обобщению, широко использует прямую речь действующих лиц, цитирует тексты посланий и т. д. Церковно-религиозная риторика занимает обширное место в «Сказании». Особенно ее много в Киприановской редакции, все время подчеркивающей активное участие митрополита Киприана в событиях эпохи Куликовской битвы, что, как считают историки, не соответствовало действительности. Именно это постоянное, часто назойливое церковное витийство вызвало протест В. Г. Белинского. Он считал, что в «Сказании» «нет ни тени, ни признака поэзии: это скорее памятник даже не красноречия, а простодушной риторики того времени, которой вся хитрость состояла в беспрестанных применениях к Библии и выписок текстов из нее» [30] .
30
Белинский В. Г. Полн. собр. соч. Т. 5.
Однако за религиозными наслоениями нельзя не видеть главный план «Сказания», ярко и образно повествующего о великом событии нашей истории. Церковная риторика не имеет здесь определяющего значения: она не способна затушевать роль активных, решительных действий самих героев сражения. Кроме того, ее характер меняется: автор все чаще обращается к религиозным и историческим личностям Древней Руси — митрополиту Петру, Борису и Глебу, Ярославу Мудрому, Александру Невскому и другим своим соотечественникам. Он постоянно подчеркивает национальный характер победы на Куликовом поле. Большинство историков и литературоведов справедливо рассматривают «Сказание о Мамаевом побоище» как одно из наиболее интересных и значительных историко-литературных памятников Древней Руси.
Диапазон датировки этого произведения очень велик: от 90-х годов XIV века до начала XVI века. Наличие в «Сказании» многих новых фактических подробностей свидетельствует, как считают некоторые ученые, о его создании вскоре после событий 1380
31
Шахматов А. А. Указ. соч. С. 190.
Историк-литературовед Л. А. Дмитриев считает: «…есть основания утверждать, что в большинстве подробностей и деталей «Сказания» исторического характера, не имеющих соответствий в Пространной летописи, перед нами не вымыслы, а отражение фактов, не зафиксированных в других источниках» [32] . Нельзя впадать в заблуждение и понимать само слово «сказание» как вымышленную сказку, былину или легенду. Великий собиратель и ценитель русского слова Владимир Иванович Даль ясно сказал, что это слово может означать «вполне достоверный рассказ, повесть, предание» [33] .
32
Дмитриев Л. А. Указ. соч. С. 347.
33
Даль В. И. Толковый словарь. Т. IV. М., 1955. С. 190.
Однако некоторые ученые ставят под сомнение реальность многих событий и лиц, упомянутых в «Сказании о Мамаевом побоище». Это якобы касается рассказов о встречах князя Дмитрия Ивановича с игуменом Сергием Радонежским, о гадании перед битвой, о поединке Пересвета с могучим татарином, о действиях засадного полка и т. д. Отнеся время возникновения «Сказания» к началу XVI века, они говорят о возможности «искажения и даже придумывания фактов» в этом произведении [34] .
34
Кучкин В. А. О месте Куликовской битвы//Природа. 1984. № 8. С. 48.
Такой подход, на мой взгляд, умаляет роль этого выдающегося памятника древней русской литературы как исторического документа.
Мы находим, например, все больше подтверждений истинности и исторической значимости Скифского рассказа Геродота. Его указание на скифов-пахарей (склотов) легло, в частности, в основу крупного научного открытия — определения ареала праславянского населения на правом берегу Днепра [35] . Вызывавшие дискуссии и недоверие некоторые свидетельства античных авторов — Страбона, Арриана и других — о географии Причерноморья оказались вполне достоверными при внимательном их изучении. Разночтения в оценке местоположения многих приморских городов, рек, лиманов вполне логично объясняются теперь благодаря учету колебаний уровня Черного моря в прошлом [36] .
35
Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М., 1981. С. 559; Он же. Путешествие Геродота в Скифию // Из истории культуры Древней Руси. М., 1984. С. 30.
36
Агбунов М. В. Загадки Понта Эвксинского. М., 1985. С. 160.
Еще один, более близкий пример. Известно, сколь бурная полемика велась вокруг такого выдающегося литературно-исторического памятника Древней Руси, как «Слово о полку Игореве». Много раз оно объявлялось некоторыми досужими исследователями подделкой или чисто художественным, иносказательным, «былинным» произведением, не отражающим реальные исторические факты прошлого.
Теперь, в свете отмеченного недавно всенародно тысячелетнего юбилея «Слова о полку Игореве», ясно видна вся тщетность попыток принизить значимость этого великого памятника. Очищенный от домыслов, он предстает перед нами во всем величии своей литературно-исторической истинности.