Крестоносцы
Шрифт:
– Сейчас, сейчас, - ответил тот и выскочил из хижины.
Вскоре туда же вошел другой воин и поприветствовал своего начальника.
– Ты знаешь о вере новой?
– строго спросил Эрмюнталь.
– Что точно ты знаешь?
– Многого я не знаю, - честно признался тот, - но так, кое-что мне рассказывали.
– Кто рассказывал?
– Один мой давний знакомый.
– Кто он? – продолжал настаивать исполнитель.
– Он служит у Пилата, - ответил воин.
– А-а, - протянул Эрмюнталь, размышляя про себя, -
– Нет, нет, я не говорил этого, - испугался сам своих слов воин, это не господин, а воин.
– Кто же этот воин? Имя его какое?
– строго спросил Эрмюнталь.
– Вартакс, - ответил подчиненный, - он служит у Пилата в охране.
– Хорошо, я поговорю с ним по приезду, - удовлетворился этими ответами начальник, - а теперь, иди и молчи. Понял?
– Да, - ответил воин и удалился.
– Это хорошо, - тихо сказал и потер руки Эрмюнталь, - значит, я смогу убедить императора в своей правоте. Что ж, Понтий, посмотрим, кто из нас проворнее. Ну ладно, об этом позже. Надо тело сейчас найти, - и он позвал своего охранника.
– Что там происходит?
– спросил исполнитель, - они до сих пор молятся?
– Нет. Уже стоят и о чем-то беседуют.
– Так иди и послушай о чем, - распорядился римлянин и прилег на свою постель.
Спустя минуту воин возвратился и доложил:
– Они беседуют о том же, что и раньше.
– О чем?
– почти сорвался на крик Эрмюнталь.
– О боге и Отце его, о вере ихней, - открыто и прямо сказал воин.
– Ну, что ж, я им давал время, - гневно сверкнул глазами исполнитель, - вели всем окружить их и не выпускать никого без моего ведома. Я буду производить дознание.
– Слушаюсь, - ответил охранник и вышел наружу.
Спустя пять минут все было готово, и тот же человек доложил об этом начальнику.
Эрмюнталь вышел из хижины и направился к людям.
Солнце уже садилось, и начинали пробегать первые тени приближающейся ночи.
Исполнитель приказал приготовить костры для освещения, ибо собрался производить дознание всю ночь.
Воины и часть жителей исполнили указание и вскоре вокруг образовалась большая гора дров.
– Вот теперь, начнем, - удовлетворенно и громко сказал повелитель.- Люди! Я вам давал время подумать. Вы решили по-своему. Что ж, за не подчинение власти и закону будете наказаны, но вначале я добьюсь все же того, зачем сюда приехал. Где тело Христа? Кто его спрятал и куда дел? Я хочу видеть его здесь возле ног моих, - и он указал пальцем место возле себя, - спрашиваю еще раз. Куда вы дели тело? Кто готов отвечать?
Люди молчали и с опаской смотрели на дознавателя. Им было не понятно, чего он от них требует, ибо они знали точно и уверены были в этом, что Иисус поднялся на. небо. Вышла вперед всех Мария и сказала:
– Римлянин, люди не виновны. Христос вознесся на небо. Я это видела
– Cтepвa, - проговорил, задыхаясь, Эрмюнталь, - не было этого, сознайся.
– Было. Я сама это видела, - упорно продолжала твердить женщина.
– Эй, воины, - позвал исполнитель охрану, - волоките ее сюда и разожгите костры, а то что-то темновато стало. Мне не видно их всех.
Охрана подвела Марию к исполнителю, и тот в упор задал ей тот же вопрос.
Женщина повторила свой ответ. Тогда, разъяренный Эрмюнталь крикнул:
- Кто подтвердит слова ее? Выходите все сюда.
Наперед и ближе к разгоравшемуся костру вышли люди. Их было много, и римлянин даже не поверил глазам своим.
– Что-о?
– протянул он удивленно, - вы все это видели?
– Да, видели, - отвечали люди, смотря дознавателю прямо в глаза.
– Я не верю этому, не верю, - почти кричал, задыхаясь в очередной раз, Эрмюнталь.
Он подбежал к костру и взял оттуда горящую головню. Затем подбежал к Марии и еще раз спросил:
– Видела ли ты, как он вознесся? Признавайся или я выжгу тебе твои глаза.
– Видела, - ответила женщина и подняла глаза к небу.
– Так получи за зто, - со злостью произнес исполнитель и ткнул горящую головню ей в лицо.
Пламя охватило ей волосы, а горящий конец опалил брови и сжег немного кожи на лице.
Но женщина не отступилась, и только слезы потекли из ее глаз.
– Говори же, стерва, что ты врешь и обманываешь всех, кто сзади. Говори.., ну!..
– бесновался Эрмюнталь и тыкал во все части ее лица и тела горевшую головню.
Мария плакала, но молчала. Молчали и люди, стоявшие подле ее и позади.
– Не верю этому, не верю, - кричал исполнитель и снова, и снова набрасывался на бедную женщину.
Постепенно ее лицо превращалось в какую-то темную массу, и это еще больше разозлило римлянина.
Наконец, он бросил головню обратно в костер и в который раз спросил:
– Так, где тело Христа?
– На небесах, - еле выговорила женщина и тут же свалилась на землю, потеряв сознание от многочисленных ожогов.
Эрмюнталь отступил немного назад, а затем, обратившись к остальным, сказал:
– Эта женщина сумасбродна и ничего не видела такого. Что скажете на это вы или я поступлю так же?
Люди молчали, и стояла тишина кругом.
Только тихий стон вырывался из груди Марии, лежащей подле ног своего мучителя, да еще треск костра говорил о своем присутствии.
Воины напряженно всматривались в большую группу людей.
Казалось, она вот-вот взорвется и сомнет их своей силой. Но этого не последовало, и они немного успокоились, опустив мечи свои ниже.
– Ну так что, будете говорить или нет?
– вновь закричал исполнитель и, взяв новую головню из костра, приблизился к одному из мужчин.