Крестовый поход в лабиринт
Шрифт:
– А Ромик давно уехал? – мирно поинтересовалась я у Леры.
– Роми-ик? – удивилась она так, словно в первый раз слышала это имя или за давностью лет совершенно забыла. И выжидательно уставилась на нас. Скорее всего, надеялась, что мы рассекретим ей причину, по которой Ромик нам нужен.
– Значит так!.. – вкрадчиво, но многообещающе начала Наташка, и мне пришлось немедленно укоротить ей язык, слегка качнувшись в ее сторону.
Отвлекающий маневр сработал. Подруга тут же сконцентрировалась на мне, напомнив, что я не на подиуме. И если даже соберусь туда, меня не примут – не умею достойно вилять бедрами. Я не стала препираться.
– Лера, мы не собираемся читать вам с Ольгой нотации за то, что вы заняли комнату Сафонтьевых. Раз Роман разрешил, пусть сам и оправдывается. Только не надо нам врать, что его здесь не было. Мы прекрасно знаем, что он с Татьяной Михайловной постоянно проживает на даче, но в воскресенье Рома приехал именно сюда.
Дверь комнаты, за которой скрылась Ольга, распахнулась. Кажется, девушка проглотила свою жвачку. И вид у нее был такой, словно она прислушивалась к своим внутренним ощущениям. Однако тот факт, что Оля сжимала в руке мобильник, подвергал этот вывод сомнению. Возможно, она, тугодумка, просто осмысливала тот разговор, который только что закончила.
– О! Ромик предложил напоить нас чаем! – кивком головы указывая на мобильник, сказала я.
– Вспомнила! У нас же заварка кончилась, – обрадовано воскликнула Ольга, но радость в голосе тут же померкла. – Лерка, мы забыли ее купить!
– Не забыли. Просто у нас денег мало осталось.
– Так! Что еще вы «забыли» купить? – Наташка мигом сосредоточилась на проблеме. – Впрочем, обойдемся без ревизионной проверки, одними догадками. Уж очень девушки тощенькие. Рядом с ними чувствую себя ущербной. Иришка, ты тут посиди, поразвлекай девочек, я мигом!
И, взмахнув на прощание сумкой, подруга умчалась.
Я неуверенно взглянула на себя в большое коридорное зеркало, довольно старое. И вздохнула. Массовик-затейник из меня никакой, значит, развлекаловка не получится. Как назло, девицы решили, что я обязана выполнить наказ приятельницы, и молча ждали от меня хотя бы словесного фейерверка.
– Меня зовут Ирина Александровна, – для начала представилась я и подумала, что затрагивать погодные условия, пожалуй, не стоит. – И меня совершенно не интересует вопрос легальности вашего проживания в комнате Сафонтьевых… Ах, да! Я это уже говорила. А вас зовут Оля и Лера…
Мы еще немного помолчали, и я поняла, что начинаю закипать. Наташкина заварка могла и не пригодиться.
– Значит так, дорогие мои, мне нужен номер телефона Романа. Имеются серьезные опасения…
– Он сказал, что сам вам позвонит, – перебила меня Ольга.
– Ну что ж… Разумное решение. Если, конечно, Ромик успеет воплотить его в жизнь. Вы наверняка уже знаете, что случилось с вашей соседкой Галиной Андреевной. А она в плане физической подготовки была более приспособленной к выживанию в трудных условиях охоты на живца. Ромику никогда не дотянуться до ее уровня.
Девицы переглянулись, но прийти к консенсусу только с помощью переглядушек не смогли. И я продолжила наступление:
– Роман здесь не мог чувствовать себя в безопасности. Что-то его спугнуло. Не боитесь случайностей? Хорошо, если отнимут только мобильники, а если в комплекте с жизнью?
– Почему мобильники? – В
– Потому что там есть номер Романа. Теперь слушайте меня очень внимательно и думайте: мобильная связь не дает возможности быстро определить, где находится абонент. Чего в таком случае следует опасаться Роману? Ответ: только тех требований, условий или угроз, которые он может услышать. Причем не от нас, ибо мы, не побоюсь этих слов, ниспосланы ему во спасение. Можно я разуюсь и пройду на кухню? Ноги устали и пить очень хочется. Погоды стоят нынче замечательные. Но их мы обсуждать не будем.
Не дожидаясь разрешения, я скинула туфли и, ощущая приятную первобытность босоногости, прошлепала на кухню, хозяйским глазом отметив чистоту и порядок. И почему я решила, что в раковине следует быть горе немытой посуды?
– В холодильнике бутылка минералки! – крикнула мне вслед Лера, и я благодарно угукнула.
Холодильник продемонстрировал самый действенный способ борьбы с лишним весом. Очевидно, все последние дни у агрегата были разгрузочными. Из солидарности с жильцами. Почти пустая упаковка кетчупа была сомнительным дополнением к початой бутылке минералки. Оглушающее громко отсчитывала время секундная стрелка настенных часов.
– Все понятно… Действительно, не знаешь, что лучше – самоликвидация от голода или… Ну об этом не стоит.
Мой монолог прозвучал достаточно громко, но мне не ответили, однако почти сразу на кухне появилась Лера и вытащила из принесенного с собой пакета пару пачек сухих хлебцев, батон белого хлеба и пять яиц.
– Ольга! Там перед телевизором остатки печенья, захвати сюда! – крикнула она подружке.
– Телевизор, значит, подкармливаете… – с одобрением отметила я.
– Вчера пришлось внести деньги за комнату, два дня как-нибудь перекантуемся, – ничуть не печалясь, заявила девушка. – А Ромкиного телефона у нас нет. Он нам сам позвонил, только номер засекречен.
Я всерьез обеспокоилась: неужели настолько похожа на идиотку? Девушка меня утешила: не очень. Пришлось оправдать ее положительное обо мне мнение, рожденное взглядом со стороны. Я заметила вслух, что звонка или заменяющей его мелодии слышно не было. Она задумалась и только решилась что-то сказать (наверное, то, что я совсем не идиотка), как звонок и раздался. Но в дверь. Наташке его показалось мало, и она проорала ультиматум: или ей немедленно открывают, или она бросает все на самотек.
Крайности не хотелось. Ольга, первой пришедшая на помощь Наталье Николаевне, парализовала наши с Лерой стремления внести посильный вклад в дело предотвращения самотека. Инициатива, как известно, наказуема. Наташка просто вывалила на Ольгу часть провианта из пакета, с которым она обнималась на входе, у пакета были оторваны ручки. Ольгу две руки не спасли, а мои только ухудшили ситуацию. Пытаясь помочь, я нацелилась на перехват…
Разлившимся при падении соком из лопнувшей упаковки девушки протерли пол, а потом под руководством Натальи долго его отмывали. Меня, как источник повышенной опасности, от серьезной хозяйственной деятельности отстранили. Чтобы не путаться у самой себя под ногами, я принялась готовить на широком подоконнике бутерброды и при этом поглядывала на детскую площадку, где шли местные разборки между тинейджерами. Ничего особенного. Ребятки просто позировали друг перед другом. До тычков дело не доходило.