Кровь черного мага 4
Шрифт:
Маделиф опустила мне на голову корону. Я развернулся к залу, дружно повторившему слова Маделиф: «Долгой жизни, Ваша Светлость!» и когда эхо голосов смолкло под сводами, громко и жестко произнес:
— Я, герцог Фризии, Эгихард Фрайхерр Райнер-Наэр, клянусь защищать герцогство и всех его жителей от любых бед и напастей, поддерживать мир и спокойствие, следить за соблюдением законов и справедливостью решений органов правосудия, а также оберегать от посягательств на здоровье и благополучие людей любых враждебных колдунов. Обещаю не только уважать и соблюдать древние традиции, но и ставить новые цели, которые приведут в скором времени к процветанию нашего герцогства.
Карлфрид передал мне и Маргарете бокалы с шампанским. Мы вместе с залом подняли их вместе со всеми присутствующими, все вместе дружно повторили третий раз «Долгой жизни!» и опустошили бокалы.
— Улыбнись, Гретке, — шепнул я, склонившись к Маргарете. — Ненавидеть меня будешь, когда останемся наедине…
Она улыбнулась и я чуть приобнял ее за талию.
— Хорошая девочка.
Она метнула на меня убийственный взгляд. Позади нас тихо покашляла Маделиф.
Мы отдали бокалы Карлфриду. Я сел на трон. Собравшиеся, преклонив колено, стали произносить клятву верности. Мне было немного странно видеть вокруг себя не только местных дворян и бургомистров, но и коленопреклоненных фризских магов. А ведь совсем недавно было всё по иному… Впрочем, принося присягу, все они были искренни и от этого мне почему-то было несколько не по себе. Словно меня поймали в ловушку обязательств. Хотя Маделиф и обещала, что я не буду заниматься управленческими делами. Волшебница, словно заметив подозрение в моих глазах, только едва заметно улыбнулась.
— Так и знал, — прошептал я.
— Вы будете принимать только важные решения, мелочами вы обременены не будете, Ваша Светлость, — тихо ответила она. — Но да, во Фризии вам придется бывать все же почаще.
Я не ответил, перевел на коленопреклоненную Маргарете, которой под колени положили бархатную подушечку. И живо припомнил один эпизод, когда неделю назад я так же оказался сидящим на троне. Видимо, она поняла это по моему взгляду и ее лицо залило краской.
— Как замечательно, что ты это помнишь, Гретке, — прошептал я с насмешкой.
— Я была не в себе, Ваша Светлость, — ответила она и отвернулась, снова побледнев и поджав губы с досады.
Наконец присягу принесли и я произнес заключительные слова, что ее принимаю, и придворные поднялись с колен. Я тоже встал. Распахнулись двери в соседний банкетный зал, куда пригласили переместиться собравшихся. Карлфрид с Финбарром проводили меня в мои комнаты, где я смог переодеться. Я попросил Ноткера принести один из моих черных костюмов. Впрочем, под него я надел белую рубашку, чтобы не сильно выбиваться из сегодняшнего торжественного образа. Кобольд, заинтересовавшись короной, стал машинально полировать драгоценные камни, которые видимо несколько потускнели.
— Брось, Ноткер, я ее теперь не скоро надену.
— Позовите меня перед этим, это же недопустимо держать такую изумительную вещь в подобном состоянии! Хотя лучше я все же всё сделаю сейчас.
— Эй, что тебе не нравится? — возмутился Карлфрид. — Я лично ее чистил.
— Оно и видно, — проворчал кобольд. — Простите, Ваша Светлость.
Кобольд подошел к мантии и принюхался.
— Мантия новая, сшита специально для Его Светлости, — заметил Карлфрид. — И поверь, никакого запаха зверья она не имеет.
— Ну хоть это вы сделали отлично, не придерешься, — заметил Ноткер.
— По-моему, ваш кобольд много себе позволяет, — заметил Карлфрид, но я ничего не сказал и лишь с насмешкой взглянул на мага. — Что ж, Ваша Светлость, нам, пожалуй, пора на банкет. Это тоже часть торжественного протокола. Надо познакомить вас со всеми приглашенными.
Оставив
На улице заиграл оркестр. Маги, поколдовав с погодой, разогнали тучи, и начавший было падать снег прекратился. В опускавшихся сумерках по всему двору и расположенному дальше парку зажглись электрические огоньки. Горели многочисленные жаровни, согревая воздух и распространяя приятный древесный аромат. Перед сценой с оркестром юные маги, едва ли подростки, показывали собравшимся свое колдовское искусство — довольно сложные иллюзии, выводя в воздухе заклинания. Толпа охала от восхищения, смотря как в воздухе проносятся табуны диких лошадей, пролетают тропические птицы и парят огромные киты, вокруг которых, блестя чешуей, мелькают косяки диковинных ярких рыб.
— Это подарок от господина Адельмана, — пояснил Карлфрид. — Прислал лучших учеников магической Хайдельбергской школы.
Я уставился на Карлфрида с непониманием.
— Помните, когда вы снимали проклятие с Фризии, я и Маделиф приводили магов в Гильдию, чтобы вы их освободили? Вы ведь заметили, что среди не было ни одного ребенка?
— Тогда не придал почему-то этому значения, — заметил я, нахмурившись. — Вы хотите сказать…
— У нас нет детей… Точнее, в семьях магов нет ни одного ребенка, рожденного высшим магом. Или пустышки или очень слабые. И мы до сих пор не знаем, почему это происходит. Это можно было бы связать с тем проклятьем, если бы его отравляющее действие не началось с момента появления вас во Фризии. Кроме того, похожая ситуация наблюдалась в Мекленбурге, Померании и Пруссии. В центральной части страны и на юге дела обстоят лучше, но и там рожденных высших светлых становится все меньше.
— И никаких предположений, из-за чего это происходит? — спросил я.
— По этому поводу многократно созывался Общий Совет Гильдий. Но мы до сих пор не нашли ответ. Есть несколько теорий, но ни одна из них не нашла подтверждения. Расскажу вам завтра подробнее, если вам это интересно.
Я задумчиво кивнул. К нам подошла Маделиф.
— Ваша Светлость, пять часов. В конференц-зале собралась пресса. Это не надолго. И я попросила не использовать вспышки, — Маделиф улыбнулась.
— Спасибо. Кстати, откуда все-таки взялась та фотография в некрологе?
— Насколько я поняла, Ленели незаметно сняла вас во время чтения. Все негативы этой пленки вы передали Адельману, так что это он нашел ваше фото и отправил ее прессе.
— Что ж, я скажу за это отдельное «спасибо» Ульриху.
Маделиф невольно рассмеялась.
Мы прошли в зал. Журналисты забросали меня вопросами о планах, будущем Фризии, о покушении на меня и моем внезапном воскрешении. Но Маделиф твердо заявила, что на последние вопросы я отвечать не буду.
После конференции жутко захотелось есть. Мы вчетвером вернулись в банкетный зал, где хорошенько подкрепились.