Легкомысленное пари
Шрифт:
Маркус промолчал.
– Интересно, она сама уже знает, что ты решил избавиться от нее? – спросил Бирн.
Филиппа вошла в Уорт-Хаус в замешательстве, на дрожащих ногах.
Минула почти неделя, а она не имеет никаких вестей ни от него, ни о нем. Придется самой наводить справки. Она чувствовала себя крайне неловко, хотя у нее и было официальное приглашение Марии отобедать у них. К тому же, нет почти никакой надежды застать его в фамильном гнезде.
Так она говорила себе, переступая порог Уорт-Хауса в компании
– Филиппа, зачем мы притащились сюда? – шепнула ей Нора.
– Ах, успокойся! Надо же где-то обедать, – отвечала ей Филиппа. – И потом, эта Мария с ее любовью к сиротам… Она такая славная.
– Мне известно, что благотворительность – это твое новое увлечение. Но леди Уорт… бррр, она такая скучная, такая несветская… Не понимаю, как ты только выносишь ее?
– Нора, Нора, нельзя быть такой недоброй, – произнесла Филиппа, призывая взглядом леди Де Реджис попридержать свою ретивую доченьку. – Я уверена, что ты найдешь манеры леди Уорт совершенно безупречными. («И ее манеры намного лучше твоих», – подумала она про себя.)
– Надеюсь, здесь найдутся молодые джентльмены для моей Норы, – сказала леди Де Реджис.
– О да, – вмешалась Тотти. – У лорда Уорта есть два брата, моложе его. Они оба не женаты.
– Один – длинный, как шнурок, а другой – книжный червь и педант, который цепляется к каждому слову Филиппы, – фыркнула Нора.
– Нора! – попыталась одернуть ее Филиппа. И когда эта девочка успела стать такой резкой и нетерпимой? И как она сама пропустила этот момент в ее воспитании?
– О, продолжай и дальше в таком духе, Филли! – усмехнулась Нора. – И когда только ты успела превратиться в такую благонамеренную зануду? Еще месяц назад ты была бы со мной заодно.
Это было правдой: она отдалилась от Норы и всех остальных. А когда это началось? С той поры, как она узнала Маркуса. Она увидела и оценила его доброту и благородство, его независимый ум, склонный к иронии. Она позволила ему узнать о себе больше, чем любому другому. Он стал ее другом.
А теперь она разрывается на части, не зная, где он и что с ним.
– Филиппа! – воскликнула Мария. – Как же я рада снова увидеться с вами!
Филиппа с удовлетворением отметила, что та последовала ее совету и теперь носила платье теплого оранжево-бежевого оттенка.
– Мария! – воскликнула Филиппа, касаясь губами ее щеки. – Я привела с собой моих друзей, которые сочувствуют вашему благородному делу и могут быть вам полезны. Позвольте вам представить леди Де Реджис и ее дочь Нору. С миссис Тоттендейл вы уже, конечно, знакомы.
Пока дамы обменивались комплиментами, Филиппа оглядывала комнату в поисках знакомой долговязой фигуры с насмешливыми глазами за стеклами очков и добродушной улыбкой. Но его, увы, не было.
Внезапно подала голос леди Де Реджис, словно
– Я слышала, у вашего мужа есть два молодых и неженатых брата. – Она отнюдь не считала нужным скрывать свои намерения, ее цель – поиски достойного супруга для прекрасной доченьки. – Сегодня вечером они здесь присутствуют? – осведомилась она, оглядывая гостиную.
– Боюсь, что нет, – улыбнулась Мария. – Молодые мужчины… вы понимаете. Я не могу пригвоздить их к семейному гнезду.
– Их… их нет? – озадаченно спросила Филиппа. – Ни одного из них?
Мария смотрела на нее с непонятной усмешкой.
– К несчастью, я не видела Маркуса с прошлого уикэнда. Бирн как-то раз наведался отобедать, но и только…
Опасаясь лишних ушей, Филиппа бросила в сторону Тотти встревоженный взгляд. Та мгновенно поняла, в чем дело, и, взяв леди Де Реджис под руку, повела ее к столику с прохладительными напитками. Нора, в свою очередь, перепорхнула поближе к кучке джентльменов в дальнем углу.
Если нет молодежи, придется попрактиковаться на папочках, вероятно, решила для себя она.
– Мария, – произнесла Филиппа шепотом, – я тоже не видела Маркуса с прошлой недели.
– В самом деле? – встревожилась Мария. – Прошу прощения, но мне показалось, что он… как бы это сказать… проводит время в вашей компании. Я говорю о последнем времени.
– Я понимаю, вы заметили, что мы с Маркусом стали друзьями. Скажите, он ведь не мог уехать из Лондона, не предупредив вас?
– О нет! Особенно если учесть то, что он так увлечен вами…
Щеки Филиппы покрылись румянцем, но у нее не было желания тратить время на пустые разговоры.
– Я надеюсь, что с Маркусом, да и с Бирном, конечно, ничего не случилось, – в замешательстве произнесла Филиппа.
Мария взяла Филиппу под руку и отвела в угол зала.
– Во время войны Маркус и Бирн были в армии. Полагаю, это вам известно, – произнесла она и, дождавшись кивка Филиппы, продолжила: – Иногда мы с Грэмом довольно длительное время не получали от них никаких вестей. Потом мы с ним решили, что отсутствие вестей – это уже хорошая весть. Возможно, и теперь Маркуса задержали какие-то дела, которые он не афиширует. Это все, что я могу вам сообщить.
Филиппа помолчала, чтобы переварить услышанное.
– Отсутствие вестей – хорошая весть, – повторила она.
– Именно, – подтвердила Мария с улыбкой и добавила: – Но если вы чувствуете потребность известить его о чем-то, я буду счастлива сообщить вам его холостяцкий адрес.
– Да-да, – поспешно согласилась Филиппа. – Я отправлю к нему посыльного с запиской.
Но тут прозвенел звонок к обеду, и обе дамы направились в столовую. Филиппе было нелегко вытерпеть весь этот монотонный обед. Она с нетерпением ждала того момента, когда будет прилично удалиться.