Леонид Филатов: голгофа русского интеллигента
Шрифт:
Закончила свою статью журналистка следующим пассажем: «Господи, какую же тяжкую долю ты уготовил талантливым людям в России (каково, а: Господь, оказывается, виноват в том, что талантливые люди превращаются неизвестно во что! – Ф.Р.). Когда-то таганковцы, ушедшие в «Современник», бестактно и бездарно поносили со сцены Эфроса. Теперь не успокоятся, пока не доведут до инфаркта Любимова. Во имя чего эта кровавая баталия? Каково читать фразочку из письма одиннадцати таганковцев в Моссовет: «Мы желаем Юрию Петровичу Любимову здоровья и творческих успехов, мы желаем нашим сослуживцам, которых Юрий Петрович зачислит в свою труппу, удачи и благополучия, оставляя ему право выбора любой из сцен нашего театра. Просим вас предоставить нам возможность начать работать».
Словом, ты виноват уж тем, что хочется мне кушать. Неужели сгрызут и не покраснеют?
За кулисами я
Горько все это. Мастер приехал ради творчества – не мешайте ему».
Это интервью Любимову и K° не помогло: в те дни свет увидело решение президиума Моссовета о том, чтобы «Таганку» разделить. Когда об этом узнал Любимов, он стал подумывать о том, чтобы вообще закрыть этот театр. Но как это сделать, он не знал. Горечь от тех дней режиссеру скрасил его старший сын Никита, который в середине января 1993 года родил отцу внука. Плюс спасала работа: Любимов репетировал настольную книгу либеральной интеллигенции роман «Доктор Живаго».
Филатов тоже без дела не сидел – играл в «Игроках-XXI» и разъезжал по стране с гастролями: читал свои пародии и стихи разных лет. Но чаще всего его просили прочитать «Федота-стрельца», поскольку сюжет этой сказки хорошо ложился на то, что происходило в те дни в России. Единственно подкачал финал: в сказке он был «хэппиэндовый», а в реальной российской действительности никакого «хэппи энда» не наблюдалось. Более того, дело шло к кровавой развязке.
В начале марта «Таганка» отправилась в очередной зарубежный вояж – в Японию. А «отделенцы» продолжали свои попытки добиться разрешения на регистрацию нового театра – «Содружество актеров „Таганки“. Однако всем тогда было не до „Таганки“, поскольку противники Ельцина в Верховном Совете РФ во главе с Русланом Хасбулатовым собрали внеочередную сессию с тем, чтобы вынести президенту вотум недоверия. Однако отстранить Ельцина от власти не удалось – не хватило 60 голосов.
20 марта в «Независимой газете» было опубликовано большое интервью Леонида Филатова, где он коснулся многих проблем, как своих личных, так и общественных. Приведу лишь несколько отрывков из этой публикации:
«Я сказал недавно одному высокому начальнику: „Ладно, что вы все временщики. Они были во все времена, такой беззастенчивости, правда, у них не наблюдалось. Вам чем хуже, тем вы отважнее. Такое ощущение, что у каждого из вас даже не в Шереметьеве, а прямо здесь, через сквер, стоит самолет и в случае чего вы в него прыгаете и улетаете кто куда. А что будет с этой страной, которую вы так долго раскачивали?..“
Ну не можем мы мгновенно превратиться в Европу. Хорошо это или плохо – другой вопрос. Но нужно ли? И возможно? Мне кажется, нет. Я говорил уже: никогда мы не будем Голландией. И не надо. Потому что все-таки мы здесь богаче и по искусству, и по сердцу.
И заранее обречена эта попытка стать каждому гражданином мира. Она у русских никогда не получалась. Почти никогда. Сказать, что мы целомудренный народ… Теоретически. На самом деле достаточно растленный. И вздыхать о том, как замечательно жилось патриархальной России – тоже значит лицемерить перед самими собой. И пили, и дрались, и кольями убивали друг друга, и убийства были чудовищные. И публичные дома, и порнография… Так что и тут как бы обольщения не должно быть. Никогда мы не были святыми. Все в России было, и ничего уж ей так особенно не противопоказано, ничто ее не в состоянии сломить. Кроме одного: отсутствия общественного идеала. А его-то как раз сегодня и нет. Нельзя же всерьез назвать общественным идеалом очередное построение светлого будущего. Идеал – это все-таки нечто, связанное с душой, а не с тем, сколько мы будем есть и какие у нас будут ровные дороги. Сто раз я уже повторял, что в России никогда деньги не были главными. Хотя они ей не противопоказаны, и были люди, которые умели их делать и считать. И мы их сейчас вспоминаем со слезой умиления: ах, мамонтовы, елисеевы, морозовы… Очередной набор пошлости, точно так же, как и милосердие, культура, нравственность. Но было что-то поверх денег. Поэтому и в русской литературе нет почти страстей из-за них, а где они есть, там обязательно появится Настасья Филипповна, которая возьмет да и швырнет это в огонь…»
Тем временем в стане президента России рассматривали очередной вариант, как «разрулить» ситуацию с «Таганкой»: передать театр из-под Моссовета в компетенцию федерального
Аккурат в дни юбилея «Таганки» в стране прошел референдум. Возник он не случайно. После того как оппозиция не смогла объявить импичмент Ельцину на Съезде народных депутатов (не набралось достаточно голосов), было решено сбросить ельцинскую власть с помощью народного волеизъявления. Россиянам надо было ответить на четыре вопроса, главными из которых были: оставить Ельцина президентом или нет, идти дальше по пути гайдаровско-чубайсовских реформ или нет. Референдум состоялся 25 апреля и стал победой Ельцина и K°, поскольку на оба этих вопроса большинство россиян ответило утвердительно (58,5 % и 52,88 % голосов).
Ваш покорный слуга был в числе этого самого большинства, о чем теперь горько сожалеет. Случись все иначе и проиграй Ельцин и K° те выборы, глядишь, и не было бы в России тех ужасов, которые принесли ельцинские реформы. Но почему большинство все-таки проголосовало за них? Думаю, немалую роль в этом сыграла мощная пропагандистская кампания, которая была предпринята ельцинистами. Ведь в ней участвовал весь цвет отечественной интеллигенции: Эльдар Рязанов (он даже снял документальный фильм о семье Ельцина), Олег Ефремов, Марк Захаров, Виктор Астафьев, Михаил Ульянов, Олег Табаков, Геннадий Хазанов, Нонна Мордюкова, Валерий Золотухин и многие-многие другие. А это были люди, которым народ доверял.
Что касается Леонида Филатова, то он к этому сонму «инженеров человеческих душ» не примкнул, что делает ему честь. Как делает честь другому представителю творческой интеллигенции – хрупкой женщине, композитору Александре Пахмутовой то, что она нашла в себе смелость отказаться от ордена, которым ее наградил Ельцин.
Но вернемся в весну 93-го.
Киношная карьера Филатова явно застопорилась, поскольку то, что предлагали Филатову режиссеры постсоветского кино, оставляло желать лучшего: какие-то мафиозы, коррупционеры, прожженные любовники и т. д. Поэтому от большинства подобных предложений Филатов отказывался. Согласился он только дважды: в 1992 году принял предложение режиссера Алексея Рудакова и снялся в эпизодической роли в криминальной мелодраме «Алиса и букинист», а также год спустя снялся в главной роли у Эфраима Севелы «Благотворительный бал», где его партнершей была Кристина Орбакайте. Это была драматическая история русского режиссера, который покинул свою родину.
В конце мая коллектив «Содружество актеров Таганки» взялся ставить «Чайку» А. Чехова. В качестве режиссера Губенко и Филатов позвали своего давнего киношного приятеля Сергея Соловьева. По задумке последнего оба актера должны были играть в очередь Тригорина.
Вспоминает С. Соловьев: «Мне позвонил Коля Губенко, и от него я узнал, что Любимов предатель, отступник, а мы настоящие борцы за чистые души актеров. Дескать, Любимов всех актеров хотел переделать в акции, а мы ему не дали, не на тех нарвался, мы из него из самого акцию сделаем… Что-то совершенно невиданное. А все это невиданное закончилось тем, что вот теперь пришла пора тряпки мусолить, потому что у нас здание целое большое стоит и денег никаких. Вообще Леня обещал пьесу написать, над которой он сейчас работает, я в будущем тоже что-то поставлю, вот – народу много, народ интересный. Все получают зарплату, никто ничего не делает. Поэтому делай что хочешь: тряпки – тряпки, луна – луна, что хочешь. Я сказал: давайте будем делать „Чайку“.
Тут же по телефону распределил роли, сказал Коле, что, Коля, – ты будешь играть Тригорина. Он говорит: я буду играть все, что ты скажешь. Если скажешь, что я буду играть Нину Заречную, – буду играть Нину Заречную, потому что делать нам совершенно нечего. Я говорю, нет, Нину Заречную ты не будешь играть, ты будешь играть Тригорина. На что Коля секунду подумал и сказал: я буду играть Тригорина, но я один играть не буду. Потому что у меня очень много времени занимает общественно-политическая деятельность и я не могу… угробить вообще судьбу России размышлениями Тригорина. Поэтому нужно найти второго. Я говорю – да там есть второй… Этот самый – Филатов. А он говорит: а он похож на Тригорина? Я говорю – дико похож. Он говорит: значит, по-твоему, и я похож на Тригорина, и он похож на Тригорина? Я говорю: да, вы дико похожи оба на Тригорина. Патологически оба похожи. Вот… после чего мы начали с художником Давидом Боровским сочинять декорацию пруда…