Летим за монстрами!
Шрифт:
— Защитникам сытного сальца, да копчёного домашнего мяса, — довольно проговорила бабушка в расписной косынке и сарафане. — Кушайте на здоровье и набирайтесь сил.
На столе появился первый дар. Несколько больших кусков сала, которые я скормил Кузьме. Тот радостно зачавкал в сторонке.
— Он у тебя сало любит? — удивилась Настя.
— Ага, и ещё сырую рыбу, — ответил я.
— Ничего себе, — заблестела она глазками и покосилась в сторону звуколова. — Он так быстро ест. Будто с голодного края.
— Он всегда так
На этот раз я увидел толстенную женщину. Таких я никогда в жизни не видел. Как она передвигается? Её грудь была такой большой, что я удивился, как женщина ещё стоит на ногах.
— Нашим дорогим защитникам черничных пирогов напекла. Десять штук, чтобы силушек прибавилось, — улыбнулась она, и щёки у неё увеличились, словно у хомяка-переростка.
К пирогам подползла Регина, принюхалась и начала поедать ближайший. Ничего себе! Это может означать только одно. У черепашки скоро откроется новая способность!
— Ого, она, как и я, любит черничные пироги! — звонко крикнула Настя чуть ли не в моё ухо.
— Обычно шоколадные торты ест, — подметил я.
— Удивительные у тебя питомцы! — восхитилась Настя.
Затем вперёд выбежал мужичок с интересным инструментом. Он назывался в этом мире «баяном». Хотя в прошлой жизни я помню почти такой же музыкальный инструмент. Меховик. Только там меха побольше, и ещё прилагалось устройство, цепляемое к ногам. Музыкант, который играл на меховике, ещё и притоптывал, извлекая к тому же что-то вроде барабанных звуков.
— Мимо тёщиного дома я без шуток не хожу! — запел мужичок, играя на баяне. — То ерша в забор просуну, то осётром помашу!
Батя засмеялся в сторонке, и я услышал его тихий голос:
— Интересный вариант частушки. Я слышал другое.
Он зашептал на ухо маман, и та возмущённо толкнула его в бок.
— Дур-рак… — прошипела она.
— Расскажешь потом? — спросил я у бати, и тот густо покраснел.
— Не, Серёга, там для взрослых, — закашлялся папа Ваня.
Мужичок ещё спел несколько частушек. Причём каждая связана почему-то с осетром. Я потом понял, почему.
А игра на баяне была потрясающей. Я сразу почувствовал ностальгию по детству. Тому детству, когда я оказался у бабушки в деревне и как раз попал на деревенскую свадьбу. Гуляли там масштабно, и мы с ребятнёй хохотали, наблюдая за всякими конкурсами и пьяными танцами взрослых.
— Дарю вам трёх осетров! Царская рыба — лучшим воинам земли русской! — вскрикнул мужичок, вырывая меня из воспоминаний. — Слава защитникам!
На стол поставили три больших блюда. Запечённые рыбины. Акулыч, расположившийся рядом с батей, понюхал дары и сморщился. М-да, если бы рыба была сырой, они с Кузей уплетали бы за обе щёки. А тут больше заинтересовались князь с супругой и несколько его родных.
Хотя нет, мужичок поставил на стол ещё одну рыбу, оказавшуюся сырой. И тут же отпрыгнул
Затем несколько барышень подарили банки с маринадами. Грибы, огурчики с помидорками, патиссоны. Квашеная капуста и бочковые огурцы были бонусом.
— На стол праздничный да как не поставить бутылёчек запотевший, а?! — вскрикнула следующая молодая девица. Щёки красные, глаза светятся радостью, пухлые губы в счастливой улыбке.
Она протанцевала, демонстрируя всем через сарафан отличную фигуру. Притом грудь была почти оголена. Как во время танца она не выпала из платья наружу — ума не приложу.
— Защитничкам добротного самогона! — добавила она, и её слуга принёс большую пятилитровую бутыль с мутной жидкостью, поставив её на стол. — Пейте на здоровье! Счастья в семьях и достатка!
— Спасибо! Попробуем! — ответил я женщине, замечая, как маман показывает мне кулак.
— Ты что, пьёшь самогон? — удивлённо посмотрела на меня Настя. — И как он на вкус?
— Нет, конечно, — засмеялся я. — Зато мой попугай очень его уважает.
— Да ты шутишь! — снова этот восхищённый взгляд. — Докажи!
— А что тут доказывать? Рэмбо, пора кушать, — позвал я попугая. Когда слуга налил около литра этого напитка в большую чашу, Рэмбо уронил в неё клюв.
Он махом втянул в себя самогон, возмущённо постучал клювом о край чаши. Ещё хочет?
— Может, тебе хватит, родной? — спросил я у него.
— СУДАР-РЬ, ИЩ-ЩЁ Р-РЮМ-М… — попугай не договорил. Он, шатаясь, почапал на край стола и чуть не упал, взлетая под потолок. Затем ударился о люстру, уцепился за неё и только там отключился.
— Просто класс! — воскликнула Настя. — Я даже не думала, что попугай может столько выпить самогона.
— Да ладно, это ещё фигня, — отозвался Акулыч, вытирая рыбью кровь с подбородка. — Рэмбо может выпить в два раза больше. Просто он до этого ещё накатил.
— Акулыч, ну что такое? — сделал я ему замечание.
— А, ну да, точно, — ответил акулоид. — Этикет же… Прошу простить меня. Не накатил, а выпил до этого литра самогона.
И кто же это такой щедрый, что делится с попугаем спиртным? Надо бы узнать в ближайшее время.
Остался без внимания только Грабби. Но ему и под землёй возле замка неплохо. Оставил его там, чтобы не пугал народ. А то мало ли — приспичит ему поздороваться со мной. Вылезет посреди оживлённой дворцовой площади. Инфаркты или обмороки среди местного населения обеспечены. Ну и паника, а как же без неё.
До позднего вечера мы принимали дары. И я, если честно, даже устал сидеть на одном месте. Настя продолжала засыпать меня вопросами. А как я понял, что попугай бухает? А что ещё умеет делать Кузя? А у Регины не болит живот после того, как она съест торт целиком?