Лилии распускаются в полночь
Шрифт:
– Не странное ли поведение для девушки, только что потерявшей родную сестру? – негодовала я по дороге.
– Не о том думаешь, ключик давай, – пропел Нечаев.
– У меня его нет, он у Руслана.
Тот держался чуть в стороне, а вот дружбан его, напротив, все теснее ко мне прижимался, я даже пару раз споткнулась о его ногу, пока мы шли.
– Руслик! – бодро крикнул ему Макс, но тот, дернувшись, быстро приложил палец к губам. Коридор снова делал поворот и, так как Зайцев держался другой стены, ему открылось большее пространство для обозрения. Очевидно, он что-то заметил, потому приказал молчать. В следующую секунду я услышала голоса. Сердце бешено забилось, я растерянно переводила
– Там две двери. Одна открыта, возле входа стоят люди.
– Матросы?
Мануальщик покачал головой:
– Повар. Он в белом колпаке и халате. И еще девица в переднике. Предполагаю, что здесь у них что-то вроде кладовой с продуктовыми запасами.
– Что будем делать? – не успела я спросить, как до нас донеслись шаги, и в следующий миг описанные приятелем мужчина и девушка появились в нашем проходе.
– А что вы тут делаете? – удивился человек в колпаке.
Сказать, что я опешила, – это не сказать ничего. У меня было ощущение, точно я украла что-то ценное и была поймана за руку. Которую мне теперь и отрежут в наказание. Ответить что-то я даже не пыталась, так как знала себя: начну заикаться. Впрочем, дело не только в проблемах с дикцией в стрессовых ситуациях – в голову все равно абсолютно ничего не приходило. В общем, не знаю, как я выпуталась бы, окажись я одна.
– А мы туалет искали! – гаркнул Максим с такой шикарной улыбкой на лице, что подозревать его в каких-то темных делишках было просто невозможно.
Я смотрела на него с восхищением, потому что знаю, что так бы не смогла, Руслан – с удивлением, остальные двое – с испугом. Но повар первым пришел в себя:
– Ребятки, – тут же подобрел он, – общая уборная есть только на главной палубе. Вам нужно подняться.
– А здесь нет?! – с какой-то даже обидой вкупе с возмущением на недостойный сервис выдал Макс в ответ, хотя, по-моему, надо было бы уже уняться. Не дай бог настучат на нас, что мы бродим, где не положено.
– А зачем? – удивился мужчина. – В каждой каюте предусмотрен санузел.
– Ну, это возвращаться надо, – расстроенно протянул парень, – мы с самой верхней палубы… – Как он еще не сказал, что из люкса! – Ладно, идемте, друзья.
Мы развернулись и пошли вслед за парочкой в белом. Однако шли не так быстро, как они, а те в свою очередь тут же углубились в свой диалог, короче, ничто не мешало нам с полпути вернуться. Итак, проход был свободен. Первая дверь, откуда они вышли, теперь была закрыта. Однако мы имели некое средство, которое Руслан не медля пустил в ход. Замок тихо щелкнул, дверь распахнулась. Свет никто не потрудился выключить перед уходом, и мы сразу поняли, что это совсем не то, что нам надо: помещение было очень маленьким, кругом стояли встроенные в стены шкафы, многие из которых с помощью открытых дверок демонстрировали свои полки. Они были сплошь уставлены банками: консервы, тушенка, джем… Парни на всякий случай принялись осматривать остальные шкафы, запертые на внешнюю задвижку, но и там для нас ничего интересного не было. Сложенные стопками скатерти, салфетки, фартуки и прочее барахло.
– Не будем терять время, – печально сказала я. – Здесь ничего нет, надо уходить.
– А еще одна дверь? – напомнил Максим.
– Но ключ же сюда подошел! – спорила я.
– Ну не скажи, – встал на сторону друга Руслан, – в таких местах, где очень много помещений, бывает так, что один ключ открывает сразу несколько дверей, относящихся к одному отделу или человеку. Чтобы связка поменьше
Я пожала плечами и первая вышла из подсобки. Почему-то мне казалось, что этот трюк не сработает. Но тем не менее, когда Зайцев, притворив эту дверь, подошел к следующей, ключ плавно вписался и туда.
– Вдруг это то? – обрадовался Максим. Любопытно, понимал ли он в тот момент, что радовался возможной встрече с остывшими телами бывших пассажиров нашего круиза? Тех, кого он еще на днях видел живыми? Наверно, нет. Очевидно, его ликование относилось к тому, что мы, возможно, достигли своей цели, а в чем состояла сама цель, уже забыл.
– Вполне может быть, – ответил ему Руслан, открывая дверь. Та неприятно скрипнула, являя полнейшую темноту. Мы ступили внутрь. Откуда-то сразу же повеяло холодом, я даже обхватила себя руками, пытаясь согреться.
Я стояла в узкой блеклой полоске коридорного света, а ребята быстро растворились в темноте. Вскоре что-то громыхнуло, и кто-то чертыхнулся с досады.
– Что случилось? – не выдержала я, ибо далее ничего не последовало.
– Пытался нащупать выключатель и что-то уронил! – ответил мне Макс.
– Руслан, – позвала я. – Ты где? – потому что он уже некоторое время хранил молчание и определить его дислокацию было нереально.
Откуда-то спереди донеслось:
– Нечаев, вруби свет! Мне кажется, мы нашли то, что искали.
При этих словах я похолодела еще пуще, а Макс недовольно изрек:
– Блин, я пытаюсь!
– Я видел рубильник в коридоре возле двери! В самом холодильнике редко ставят выключатели.
– Твою мать… – пробубнил Макс и послушно шагнул ко мне. – Отойди-ка, милая, – произнес он совершенно зря, потому что подвинул меня сам, вышел в коридор, и через пару секунд вспыхнул яркий свет.
Я закрыла лицо руками, но вскоре поняла, что свет-то достаточно тусклый, просто так показалось из-за темноты. Макс вернулся и закрыл тяжелую металлическую дверь.
– Не захлопывай, – взмолилась я, – у нее изнутри ручек нет.
– Я и не захлопнул, – улыбнулся он, мол, чего ты переживаешь из-за всякой ерунды. Ну да, Максим в этом – полная моя противоположность.
Что ж, наконец-то можно было оглядеться. Руслан оказался прав, это был холодильник. Просторное помещение, выложенные кафельной плиткой пол и стены. Возле двери стояли швабры (одну из которых уронил Нечаев) и ведро. По всему пространству стояли железные прямоугольные столы. Над ними на гигантских крюках висели туши. Все точь-в-точь, как в фильмах ужасов. С этих туш иногда что-то капало прямо на стол. То ли кровь, то ли растаявший лед. Вот жуть…
– Это и есть ваша Богдана? – постучал Макс пальцем по висящей говядине.
– Это не смешно! – подпрыгнула я. Но вдруг поняла, что мясные блюда я на теплоходе больше есть не буду. И даже не из-за умерших женщин. Понятное дело, что их нам на ужин подавать не будут.
– Зачем на ужин? На обед. В супе, – хохотнул спутник.
– Нечаев, заткнись, – урезонил его Руслан, видя, что я готовлюсь падать в обморок.
Сам он стоял в конце комнаты, где прямо из стены на нас поглядывали стальные квадратные дверцы. Он выдвинув одну, потянув за петлевую ручку, и я от неожиданности вскрикнула. Там была мертвая женщина. Приказав себе успокоиться, я сделала два шага ближе. А Максим уже навис над выдвинутым Русланом прямо из стены железным столом и ждал профессиональных комментариев. От них третий участник экспедиции пока воздерживался. Вместо того, чтобы осмотреть тело пожилой женщины, он стал выдвигать другие ящики-столы. Второй был пуст, а в третьем обнаружились останки Богданы. В течение последующих пяти минут наш доктор метался между двумя столами и ощупывал уродливые, посиневшие трупы.